Без вины преступница

Что-то такое, мол, поквартирный опрос ничего не дал, никто ничего не видел. А потом ему позвонили. Я, каюсь, немного подслушала. Так вот, разговор шел о камерах, которые установлены над каждым входом в подъезд. И он, знаете, так обрадовался. И сразу ушел. Почти бегом! Думаете, будет результат, да? Они его найдут?

– Они – не знаю. – Окунев встал, кивнул заплаканной женщине. – Я найду.

Как он и думал, записи с камер видеонаблюдения были уже изъяты предприимчивым Степаном Галкиным и коллегами из другого отдела.

– Уж извините меня, товарищ капитан! – обескураженно разводил руками начальник местного домоуправления. – У них полномочия. Что я мог?

– Они просматривали записи?

Окунев сидел в тесном душном кабинете без единого окна, заливая досаду первоклассным кофе, который начальник местного домоуправления предложил в качестве утешительного приза.

– Да. Просматривали.

– Что-то нашли?

– Конечно! Потому и изъяли записи."

"Начальник, лысеющий, полнеющий пенсионер, бывший военный, надвинул толстую верхнюю губу на край кофейной чашки, шумно хлебнул. Почмокал, смакуя вкус с зажмуренными глазами.

– Так что они увидели? Вы присутствовали при просмотре? Что-то видели конкретно вы?

– Конечно!

– И что? – Хотелось дать нерасторопному пенсионеру подзатыльник, чтобы ускорился. – Что вы видели? Кого то есть?

– Девушку видел.

– Ольгу Волгину? Вы пострадавшую имеете в виду?

– И ее тоже. – Еще один шумный глоток. – Волгина, это пострадавшая которая, говорила с высокой девицей. Потом она ушла, а девица за ней поковыляла. Именно поковыляла, на высоких таких каблучищах. Они, знаете, в снег проваливались. Это перемещение от подъезда к подъезду и выявили сотрудники, которые изъяли записи.

– А сам момент нападения на записях был?

Окунев уперся взглядом в крупную голову бывшего военного. Тот низко склонился над столом, любовно рассматривая кофейную упаковку. Окунев выразительно кашлянул.

– Простите, отвлекся. – Бывший военный поднял виноватый взгляд. – Что вы спросили?

– Момент нападения на Волгину был зафиксирован на записях?

– Момент нападения? – повторил начальник домоуправления. Осторожно поставил кофейную чашку, с сожалением в нее заглянул: кофе оставалось на глоток. – Знаете, не возьмусь утверждать, товарищ капитан. Кажется, нет.

– Что нет? Не можете сказать? Не видели? Или момент нападения не был зафиксирован камерой наблюдения?

– Кажется, не был зафиксирован. – Начальник домоуправления повертел на столе кофейную чашку. – Да, точно. Не было там ничего.

– Как такое возможно? Камера, что ли, не работала?

– Да вроде работала. Видно было, как девушка на каблуках доковыляла до подъезда и присела.

– Так, стоп! – перебил Окунев.