3
0
– В чем дело, Жора? – глянул на него исподлобья полковник.
– А что за жених у Волгиной? Пару недель назад никакого жениха не было. Может, это нападение…
– Ой, не выдумывай! Нет здесь и не может быть никаких отголосков из прошлого, – с раздражением замахал полковник зажатой в руке трубкой. – Из-за этого жениха весь сыр-бор. Потому что, понимаешь, лицо влиятельное. Шум поднял такой, что… Все, ступай.
В регистратуре больницы миловидная медсестра в коротком накрахмаленном халатике долго и бестолково объясняла ему, как найти палату интенсивной терапии. Только не ту, в которой лежат простые смертные. Так ведь и сказала! А ту, которая оплачивается и где ну все совсем не так. Она даже глазки зажмурила, когда выдохнула:
– Там все совсем не так!
На его, Окунева, взгляд, там было так же безнадежно страшно, как в самой обычной палате. Олина перебинтованная по самые брови голова лежала на белоснежной подушке. Тело под простыней едва угадывалось, казалось почти плоским. Сразу две капельницы. От прищепки на пальце провод вел к монитору, на котором рисовалась ее кардиограмма.
– Что, все так плохо? – ужаснулся он, оборачиваясь к врачу, который согласился впустить его на минуту.
– Сейчас уже нет, – успокоил его доктор. Схватил за свисающий рукав белого халата, дернул, увлекая к выходу. – Сейчас она спит. Переохлаждение добавило проблем.
– Какой прогноз?"
"– Все будет нормально, я думаю. Рана открытая, гематом нет. Уже хорошо. – И снова повторил: – Переохлаждение добавило проблем.
– Она долго пролежала?
– Полчаса, минут сорок. Хорошо, что так. Если бы больше, могло быть и хуже. Идемте, идемте, товарищ капитан. Здесь нельзя находиться долго.
– Кто оплатил лечение? – первым делом спросил Окунев, когда они оказались в кабинете врача.
– Насколько я понял, ее жених. – Доктор заглянул в кожаную папку на столе, сверился с оплаченным счетом. Вот, Гнедых Александр Геннадьевич. Оплатил все он. Представился женихом пострадавшей.
Гнедых. Гнедых Александр Геннадьевич?..
А не тот ли это знаменитый на весь город ресторатор, от которого жена не так давно сбежала с каким-то художником? Что-то такое мать ему рассказывала вчера за завтраком. Или это было позавчера? Да не важно! Он точно помнил эту фамилию. И точно помнил, как мать зачитывала что-то такое выразительно и с чувством. И еще добавила, что жена этого Гнедых – полная дура, раз бросила такого мужчину ради не пойми кого.
Надо будет расспросить сегодня матушку, что за издание до такой степени в курсе скандала в семье Гнедых.
– Кто-то, кроме него, навещал пострадавшую? – спросил Окунев после того, как внимательно изучил договор на оказание услуг, подписанный Гнедых, и кассовый чек на внушительную сумму.
– Какая-то женщина сидела в коридоре и плакала. Не юная.
