2
0Что ж, справедливо!
Юаньжу, Сяо Мэй, Давид и Олаф проголосовали за вояку, едва не вызвав у него приступ неконтролируемого торжества.
Расклады в пользу оппонента!
Мутуа встал не за моей спиной. Выбор его был таков: Ганс. Эти двое, такие разные на первый взгляд, за последние дни притянулись друг к другу, словно куски железа к магниту. Чёрное дерево и северная сталь — казалось бы, что между ними общего? Но когда Мутуа смотрел на кузнеца, в его глазах читалось неподдельное уважение, с которым ученик глядит на учителя.
Сдаётся мне, не пройдёт и недели, как мы станем свидетелями рождения ещё одного мастера по металлу.
Осталась только Ханна. Но даже если она выберет меня, будет грёбаная ничья. Патовая ситуация.
Взбалмошная блондинка металась между нами, как птица в клетке. В её голубых глазах мелькали то решимость, то сомнения, то… безумие. Она кусала губы так яростно, что вот-вот пойдёт кровь.
Ханна остановилась. Лицо просветлело так внезапно, будто она только что разгадала величайшую тайну вселенной. И тут блондинка выдала решение, которое могло прийти в голову только ей:
— Считалочка!
Моё противостояние с Эстебаном должно было определиться детской игрой…
Раз, два — в миске плавится змея,
Три, четыре — искупалась бы в кефире.
Пять, шесть — я была в аду невест,
Семь, восемь — у подушки мерзкий взгляд.
Эм-м. Это было… странно. Нет, не сами слова и рифма. А тот факт, что её палец, тонкий и нервный, метался между двумя претендентами и… ею самой. Однако был ещё один палец. Он принадлежал госпоже удаче. Оттопыренный, среднего размера — и смотрел в мою сторону.
Чёрт! Внутри всё оборвалось. Секунда поражения ощущалась как падение с высоты. Захотелось взвыть от обиды!
Но вдруг Ханна встала за моей спиной, выпрямив плечи и с насмешкой глядя на остальных…
Лицо Эстебана окаменело, челюсть напряглась так, что, казалось, вот-вот треснут зубы.
— Ну… дура! — выругался вояка, не сдержав ярости.
Я облегчённо выдохнул и подытожил:
— У каждого по семь голосов. Победила дружба?
Эта фраза повисла в воздухе. Все взгляды скрестились на мне и Эстебане.
И тут, рассекая тишину, сверху прогремел знакомый голос:
— Ничего не забыли, салаги? — крикнул Раджеш, нависая над нами, словно древнее божество, решившее вмешаться в дела смертных.
Он поднял руку и показал мне жест «Окей».
— Я за Макса!
Несколько мгновений могильной тишины вдруг взорвались волной оглушительного ликования. Поддержавшие меня соратники прыгали, как безумные, обнимались с такой силой, будто хотели сломать друг другу рёбра, галдели так, что закладывало уши!"
"Я стоял ошарашенный, пытаясь осознать происходящее.
