Бескрайний архипелаг. Книга III

По бокам выстроились старинные фонари с искусно кованными основаниями. Наверняка работали на масле или осколках бездны. Днём они молчали, но чувствовалось: с наступлением темноты эти железные стражи озарят путь мягким светом. На деревянных скамейках отдыхало несколько зевак.

Наконец вышел к центру города. Площадь Славы встретила меня во всей красе: готичные резиденции по периметру, межконфессиональный собор в смешанной стилистике — купола соседствовали со шпилями, создавая архитектурную какофонию. Ряд презентабельных магазинов по местным меркам довершал картину.

Но главное было не это. Главным было массовое скопление людей.

Тысяча человек. Не меньше. Шум стоял такой, что уши закладывало. Голоса сливались в единый гул, периодически взрываясь криками и возгласами. Среди пёстрой толпы выделялась группа кайтов. Откуда они вообще здесь взялись?

Существа с выпирающими из кожи кристаллами держались особняком, и люди не желали сближаться. Между ними создалась этакая буферная зона. Гортанные крики кайтов перекрывали человеческие голоса. Их явно что-то не устраивало, и ситуация грозила выйти из-под контроля.

Обратил внимание на импровизированный подиум, где красовались трое мужчин. Криса Якобса узнал сразу. Достал подзорную трубу и на ходу определил остальных. Рядом с вихревым фехтовальщиком расположился высокий худощавый смуглый мужчина с лицом бородатого хорька, которого звали Абдулла Фараджи. А вот третий…

Бенджамин Бернаскони оказался совсем не таким, каким я его представлял. Вместо Ричарда Львиное Сердце (в моих фантазиях) там стоял мужчина в возрасте, с глубокими морщинами и чересчур густыми бровями, которые слегка завивались вверх.

Залысина на макушке, мешковатая роба с дырами, словно у нищего. Но золотистая аура вокруг одежды выдавала легендарную экипировку. А под робой наверняка скрывалось и прочее дорогостоящее снаряжение. То, что лидер фракции не любил выпендриваться и предпочитал приземистые одеянья роскошным нарядам, поднимало его в моих глазах. Но больше всего удивил его взгляд — уверенный, проницательный, изучающий каждого в толпе.

— Дорогие земляне и кайты! — голос Бенджамина прорезал рёв горожан. Он поднял ладонь, требуя тишины.

— Имейте же терпение и совесть! Не время для распрей!

Все вдруг притихли, но напряжение никуда не делось.

Я продолжал двигаться вперёд в надежде заприметить друзей, которые, судя по всему, расположились где-то в центре, ближе к подиуму.

— Прежде всего нам предстоит провести поминальные ритуалы, — продолжил лидер. Люди согласно закивали. — А ближе к вечеру отпразднуем победу.

Люди возмущённо заголосили, кайты триумфально взревели. Звуки смешались в симфонию гнева и радости.