7
0Одиннадцатипалый оглядывает древние трибуны, не скрывая скепсиса:
— Хо-хо-холод! Столько народу собиралось, чтобы ерунду посмотреть… Хрусть да треск! — Он вдруг усмехается. — Ну что, граф, у меня идея! А не померяться ли нам с тобой силами на этом святом месте воинов?
— Я не против разминки, — усмехаюсь. Это ведь правда интересно звучит.
Формирую в руке каменный топор, без доспехов — в знак уважения к полуголому морхалу. Мы скрещиваем топоры, и спарринг начинается. Ледзор атакует, каждый его удар тяжел, словно глыба, обрушивающаяся на меня, но я успеваю отбивать их на самой грани.
Признаю, Одиннадцатипалый и сильнее, и опытнее в рубке. Долго мне не выдержать под его натиском. Я едва успеваю отбивать его удары, грохот разносится по всему Колизею. Но в какой-то момент я подбрасываю ногой песок ему в лицо — лёгкий манёвр, но решающий. Ледзор моргает, теряя на миг ориентацию, и я почти сбиваю его с ног. Он вовремя отскакивает и, залившись громким смехом, хохочет:
— Хо-хо! Хитро, граф. Подло, но хитро!
— А чего ты ожидал от телепата? — усмехаюсь, глядя на Ледзора, который всё ещё промаргивается от песка.
Я формирую в руках копьё Тьмы, и Одиннадцатипалый тут же напрягается:
— Хо-хо, граф, ты что-то разошелся… Может, не стоит.
— Считаешь? — усмехаюсь. — А я думаю, еще как стоит.
— Хрусть да треск! Давай тогда! — Ледзор приготовился отражать бросок.
Но цель у меня иная: метким броском я сшибаю с колонны соглядатая-нетопыря. С глухим стуком он валится к нашим ногам. Мы склоняемся над этим существом — тварь, до неузнаваемости исковерканная геномантами. Еще и от телепатии защищенная, потому и пришлось убить. Шпион Луция? Или, может, приспешник Юпитерского?
Жёны подскакивают к нам.
— Даня, что это такое? — глаза у них настороженные.
— Хрусть да треск! — Ледзор задумчиво чешет бороду. — Мышь?
— Прирученная мышь, — киваю я. — Шпион, и теперь за ним подтянутся гости. Готовьтесь к бою.
Светка и Камила быстро накидывают доспехи, а Настя уже превращается в волчицу."
"Вокруг нас появляются вооружённые люди в полной боевой экипировке, окружают нас плотным кольцом. Жёны и Настя тут же занимают позиции рядом, готовые к схватке. Вперёд выходит Мастер второго ранга — судя по всему, глава этой компании.
— Я эквит префекта. Ему не по душе видеть своего обидчика на родной земле.
Я усмехаюсь и лениво оглядываю его.
— Неужели? А что ж сам не явился? Стесняется, видимо.
Эквит вспыхивает.
— Больно много чести хочешь, русский. Тебе и моего меча хватит с лихвой.
— Эх-эх, — ухмыляюсь я. — Ты явно переоцениваешь свою зубочистку.
Эквит, выпрямившись, оглядывает арену.
— Колизей — это цирк наших предков, русский, — произносит он с пафосом.
