Барышня ищет разгадки (СИ)

Он спросил, как это меня угораздило попасться какой-то твари — откуда только узнал? Впрочем, если знал Афанасий Александрович, то мог рассказать. Я прямо даже обиделась и сказала — как вышло, так вышло, встречи желать не буду, потому что это неприятно, но — зря он это сказал, в общем. Не буду больше сама с ним разговаривать, раз такой умный.

А потом меня нашёл Соколовский и попросил разрешения заглянуть. Принёс обещанные записки и сообщил:

— Нас с вами, Ольга Дмитриевна, завтра Болотников ждёт на обед.

— О как. И по какому же поводу?"

"— Да по тому самому, насущному, — поморщился он.

— Будем строить планы, определять стратегию и тактику, и соображать, как ловить супостата. Кстати, вот вам записки Бельского до завтра, прихватите с собой, Болотников следующий на очереди, тоже собирается их прочесть.

— И правильно, будем все знать, что к чему, — пробурчала я. — И как мне туда добираться?

— Я зайду за вами, и доберёмся вместе. Вдвоём мы опасны для любого чудовища, уверяю вас.

— Хорошо бы, если так, — кивнула я.

Он распрощался, а я села читать.

Это был дневник наблюдений с комментариями. Автор записывал по дням и часам — что делает существо, как себя ведёт, удаётся ли с ним общаться.

Плюс здесь же приводились цитаты из книг, с указанием — что за книга, кто автор, когда издана, и подписано, что все книги переведены с китайского Фаддеем Бельским, если не сказано иного. Учёный-китаевед? Впрочем, ещё встречались заметки на полях — о том, где и когда ему удавалось услышать какую-нибудь историю или легенду по теме, и всё это случалось в его бытность на дипломатической службе, так я поняла.

Отложила книгу, взялась за зеркало.

— Михаил Севостьянович, у меня вопрос.

— Извольте, — он откликнулся мгновенно и носа не морщил, в отличие ещё от одного необыкновенно перспективного некроманта, с которым я беседовала сегодня.

— Кто таков этот Фаддей Бельский? Насколько серьёзно можно относиться к его выводам?

— Я думаю, можно относиться серьёзно. Он дипломат, служил на Дальнем Востоке. В хороших отношениях с потомками императорской семьи, потому что прожил там много лет. Вышел в отставку, и после съездил туда ещё раз — уже просто как человек, а не как дипломат. Весьма сокрушается из-за того, что там сейчас не то революция, не то ещё какие беспорядки.

Я совершенно не представляла себе историю Китая в моём родном мире, и что там было в эти годы, не знала тоже. Революция, значит. Везде революция, что ж такое-то? Впрочем, время такое, вот что это.

— А… сколько ему лет? Господину Бельскому?

— Князю-то? Около восьмидесяти, — ответил он. — В здравом уме и твёрдой памяти, если что, и сказал — готов нас консультировать, сколько потребуется. Поэтому если у вас возникают вопросы — запоминайте, зададим ему.