2
0
— Ну, смотрите, — повела плечами, пошла уже мимо нас в дом, и пробурчала в последний момент: — Делайте, как надо, раз знаете, я на всё согласна.
После осмотра дома Варфоломей собрал нас всех на кухне, велел сесть и слушать и важно сказал:
— Драгоценные мои, работать начнём завтра. Ольга-свет Дмитриевна, надо полагать, на службу с утра убежит, а вот от вас обеих, — он пристально взглянул на Лукерью и Надежду, — понадобится мне помощь и содействие.
— Чего делать-то, говорите, — тут же отозвалась Надежда.
— Обе маги, так? Да ещё и хозяйки дому этому, верно? — дождался кивков от обеих, продолжил.
— Я тоже могу, — влезаю, и смотрю — что ответит.
— Можешь, да только сила твоя больно уж не такая, как все, не поможет в таком деле никак. Ты уже всё сделала, теперь будешь смотреть да радоваться.
Вы посмотрите, какая редкость небывалая — можно смотреть, как другие работают, да радоваться.
— Принято, — киваю я с улыбкой.
Уговариваются о времени, в которое Варфоломей сможет к ним с того берега прибыть, и он поясняет — дело небыстрое, займёт не меньше недели, потому что нужно будет тщательно пройти всю наружную стену, каждую пядь.
Мне сделалось хорошо — потому что все эти перестановки кровати, конечно же, были на пользу, но проблемы не решали. А теперь, наверное, решим.
— Ладно, поняла я. Обедать давайте, что ли, али это уже ужин у нас, — пробурчала Лукерья.
— Так стоит, родненькая, как сварилась с утра — так и стоит, сейчас согреем, чтоб горяченького поесть, да и поедим, — Надежда подхватилась и принялась выставлять на стол тарелки, ложки, хлеб и всякие закуски — огурцы солёные да квашеную капусту.
— Вы, Варфоломей Аверьяныч, капустку как любите — с лучком али с брусничкой? — спрашивала она.
— Да как подашь, красота, так и ладно, — усмехался он в усы, а усы и борода у него были холёные, подстриженные, ухоженные.
Лукерья же молча разливала похлёбку, и даже настойку откуда-то из подпола вынула, разлила.
— Благодарю, хозяюшка, без настоечки-то как дело начинать, всё верно, — кивал Варфоломей. — А потом уже как завершим труды наши, так и выпьем.
Выпили и ели, и Варфоломей знай ел да нахваливал. Мол, всё так вкусно, что и пальчики оближешь, и вовсе ум отъешь. Надежда разулыбалась, а Лукерья молчала, но смотреть стала чуть менее сурово. Кажется, её убедили, что Варфоломей безопасен, а от меня не только вред может быть, но и польза тоже.
