2
0
Я прямо так и шагнула в магическую управу — сразу в приёмную к Болотникову. Поздоровалась с секретарём, тот кивнул, оглядел меня и кивнул ещё раз. А чего меня оглядывать, я ж не в штанах сегодня, я всё понимаю.
В кабинете за столом уже сидели сам Матвей Миронович и Соколовский. И ещё один человек, которого я раньше не видела, несомненный маг.
— Доброе утро всем, — поздоровалась я.
— И вам, Ольга Дмитриевна, проходите, — Болотников благосклонно кивнул, а Соколовский подставил мне стул рядом с собой.
Мне представили неизвестного — и это оказался Дмитрий Львович Черемисин, ещё один чиновник из аппарата губернатора.
— Дмитрий Львович у нас здесь уже десять с лишком лет, знает наши тонкости и людей наших тоже знает, — отрекомендовал его Болотников. — Что же, где наш герой и орёл? Одного только его и недостаёт.
— Так, может, уже с утра где-то геройствует? — усмехнулся Черемисин.
Кажется, господин Пантелеев не снискал себе в магической управе всенародной любви.
Лёгкие шаги, пара слов секретарю — и предмет нашего разговора появился на пороге.
— Желаю здравствовать, — кивнул он нам всем.
— Вот теперь все в сборе, — отметил Болотников и прикрыл кабинет от подслушивания. — Итак, господа, у нас происходит некая неприятность, пока ещё она не стала всеобщим достоянием и не привела к панике и безобразиям, но может так случиться. Поэтому наша задача — быстро и безболезненно задачку решить. И мне хочется верить, что глава сыскной службы, плюс чиновник, учитывающий всех приезжих, и два некроманта способны найти ответ на вопрос — кто ж убивает людей, да так, что ни капли крови в них не остаётся, и следов убийства тоже нет.
Постановка задачи удивила только Черемисина — значит, с ним просто пока не обсуждали. А остальные принялись отчитываться.
Начал Пантелеев — и оказалось, что его люди успели опросить довольно много если не очевидцев, то почти очевидцев и может быть свидетелей. И некоторые впрямь видели, но не поняли, что именно. Якобы некая аморфная тень охватила того самого нищего Игнатку, обняла сзади, будто что-то шептала в ухо, и — нашептала.
— Правда, я должен честно сказать, — добавил Пантелеев в финале доклада, — что не верю ни в какие тени. Человек это был, попомните моё слово. Мало ли, вдруг у того человека артефакт, искажающий восприятие? Или просто тот, кто смотрел, пил в тот день более, чем следует пить осмотрительному человеку?
Вот, значит, откуда была сплетня о смерти, настигающей сзади в морозную ночь, которую принёс нам из булочной Василий.
