2
0Она не перенесла бы ни заключения, ни наказания. И она сама распорядилась своей жизнью.
— Что стало с теми людьми, что служили в её доме?
— Антип Валерьяныч служит в финансовом управлении, Агафья проживает с сыном и его семьёй, конюх и кучер Афанасий сразу же отправился служить к тому купцу, что коней Софьиных купил, не помню уже, кто это был. Разнорабочий Степан сначала жил у кума, потом отправился на заработки, кажется, на ленские прииски, там сейчас и обретается. Кухарка Марфа после служила у покойного Черемисина, а сейчас пошла к кому-то из Сибирско-Азиатского банка. Я же окончила курс в академии и вернулась на службу в магическое управление.
Васин делал пометки — видимо, будет всех разыскивать и расспрашивать. Ну, его дело. Вправду, история не самая простая, пускай разбирается.
— Благодарю вас, Ольга Дмитриевна. Если у меня ещё появятся вопросы, я вас разыщу, — сказал он.
— Да пожалуйста, — пожала я плечами, поднимаясь. — До свидания.
Кивнула ему, кивнула в приёмной Вениамину, подхватила вещички да пошла на службу. Клиенты-то дожидаются, непорядок.
14. Семейное дело купцов Родионовых
14. Семейное дело купцов Родионовых
В Кузнецовской больнице мне обрадовались Иван Дмитриевич и Василий, а господин ревизор Елистратов окинул внимательным взглядом.
— И что же, в какой больнице вы уже побывали с утра? — спросил он недобро."
"— Так вот понимаете, если бы в больнице, то вышло бы больше пользы, — пожала я плечами. — Но мне пришлось отвечать на вопросы вашего коллеги Васина. А вопросов у него нашлось немало, ещё и поболее, чем у вас.
Елистратов поджал губы, зыркнул на меня ещё раз и вернулся к чтению наших заключений, книги диагнозов, и что там он ещё сумел в нашем шкафу найти.
Со вчера дожидались двое, сегодня доставили почтенную старушку — она пребывала на каком-то из верхних этажей в больнице и скончалась в обед. И когда я опросила всех троих, Иван Дмитриевич спросил:
— Скажите, а не могли бы вы на дом сходить и расспросить?
— В смысле? — не сразу поняла я.
— Случай не криминальный, родные есть, человек видный, долго болел, был прикован к постели, и поутру сегодня отдал богу душу.
О как. Впрочем, понятное дело, и по уму-то нужно вот вообще всех-всех опрашивать, но мы же не успеваем, да? Поэтому те, кто скончался дома, от понятных причин, исповедавшись и причастившись, в окружении семьи — оставались не охваченными, с подобными почтенными жителями мы дел почти что и не имели.
