2
0Такие есть, поверь, и что же, мне теперь нужно бегать за нашими ревизорами и доказывать, что всё это клевета и пустая злоба? Если не глупы, сами поймут. Если наоборот — то ничего мы им не докажем. Или если настолько предубеждены, что не готовы слушать свидетельства разумных и честных людей. Поэтому — я просто делаю то, что должен, и то, чего не сделает никто, кроме меня.
Да-да, делай, что должно, и будь, что будет. Слышала я такое. Только что ж меня так скребёт-то?
— Как помочь тебе? — вырвалось у меня всё равно что самом собой.
— А вот об этом я и хотел попросить, не поверишь, — снова улыбается.
— Конечно, — тут же кивнула я. — Сегодня же.
У нас с Иваном Дмитриевичем никакой очереди нет, так что — я могу зайти с утра, предупредить, куда делась, и обойти всех остальных. В идеале управлюсь до обеда, а потом вернусь.
— Вот и славно, — он не сводит с меня глаз.
— А ты на связи?
— А я на связи, — подтверждает.
— А что твой отец? Он ничего не говорил?
— А у него, подозреваю, своя война — в Петербурге. Потому что я сам по себе вряд ли кому-то мешаю, моя должность — не предел мечтаний, сама понимаешь.
— Хорошо, — я не спорю.
— Люблю тебя, Лёля. Увидимся.
— И я люблю тебя, Миша. Увидимся.
Хоть разговор и был не из самых весёлых, я всё равно сидела на постели и глупо улыбалась в пространство. Потому что… потому что.
За завтраком Надежда спросила:
— И что же, Михаил Севостьяныч не воротился пока?
— Так вот нет, застрял в Александровском, сказал — дело там неотложное.
— Значит, Алексей Митрофаныч к нам припожалует, — кивает удовлетворённо. — Он вчерась обещался прийти и помочь Федоту дров наколоть. Сказался, поутру у себя там что-то спроворит и придёт. Говорил — магической-то силой дрова колоть сподручнее, чем одним только топором.
Я бы и сама посмотрела на то, как магической силой дрова колют, но мне уже выдали на сегодня программу действий. Поэтому я распрощалась и скользнула тенями на службу.
Никаких незваных гостей пока не было, и Брагин с Василием степенно пили чай.
— Доброго утречка, — поклонилась. — Говорите честно — переживёте, если я приду после обеда? Михаил Севостьянович попросил вместо него заглянуть в Медведниковскую к Резникову и железнодорожную к Зимину.
— Конечно, — кивнул Иван Дмитриевич. — А он сам-то что?
— Что-то раскапывает в Александровском, — пожала я плечами. — Утром вот связался и попросил. Сказал — может завтра вернётся, а может — ещё и нет.
— Ну, пускай у него всё там сложится, что ли, — вздохнул Брагин.
