7
0Это сколько ж раз нужно по ней попасть, чтобы она не просто чуточку замедлилась, но перестала на нас бросаться? Соколовский тоже хлещет её, не давая приблизиться, но вдруг почему-то не попадает, и валится мне под ноги в сугроб, и я вижу кровь на белоснежной сорочке.
Что, снова только я, да?
Но мне не дают геройствовать, за спиной лисодемона открывается портал, и оттуда вываливаются Болотников и вся остальная наша команда. Они лихо окружают нас, Болотников что-то командует, и в лисодемона летит слитный заряд из нескольких разных магических сил.
Правда, наша лисица многохвостая мгновенно соображает, что сейчас ей придётся плохо, тоже валится мне под ноги, и на мгновение они с Соколовским исчезают из виду.
— Удрала, холера, — вздыхает Болотников. — А ну быстро в тепло их, пока концы не отдали!
Я уже не соображаю, кто меня хватает и куда тащит, меня настигает откат. Мне плохо, меня колотит лютая дрожь. Нужно собраться с силами, чтобы понять — что и как, и что дальше, и вообще.
И вот мы выбираемся из портала — где-то, там яркий магический свет, и я слышу голоса. Пробивается знакомый голос — точно, это ж Алексей, человек Соколовского.
— Ольга Дмитриевна, вы целы? — спрашивает меня кто-то.
Тьфу ты, это инженер Липин.
— Наверное, — бормочу. — Холодно, и сил нет. И что дальше? Она же снова сбежала, да?
— Сбежала, Ольга Дмитриевна. Но сейчас главное — спасти вас.
— Рассказывайте, — доносится откуда-то голос Зимина.
— Так вот, видите, Василий Васильевич, снова демон у нас."
"— Ну так не до конца же, что уже хорошо, — бодро говорит Зимин. — Вижу следы от когтей, правда, мощные. Затянутся, сейчас кровь остановим — и затянутся.
— А чего он даже глаз-то не откроет? Всегда открывал! Барин знаете, какой живучий? — это Алексей.
— Кровопотеря. И кажется, яд. И следы пребывания с открытой раной на теневой стороне мира. Шансы на полное излечение велики, и я прошу всех выйти, — это Зимин.
— Да как выйти-то, не могу я выйти! — это Алексей.
— А Ольга-то Дмитриевна что, почему она лежит неподвижно? Её ж не ранили?
— А это мы сейчас ещё посмотрим, что с ней не так и почему она глаз не открывает, — шаги, Зимин приближается ко мне и трогает ладонь лоб.
И это последнее, что я осознаю, прежде чем совсем кануть в темноту.
26. Ночью и утром
26. Ночью и утром
Я прихожу в себя ночью, где-то. Ничего не понимаю.
Жесткая кровать, тонкий матрас, тонкое одеяло, которым я укрыта. И укрыта, между прочим, прямо в бальном платье. Бред какой! Зато на ногах шерстяные носки, извольте видеть.
