4
0"
"– А кто, кроме меня, проследит за аномалией? – невесело усмехнулся владыка.
Я мысленно кивнула.
Да. Среди своих Эйлинон считался сильнейшим магом. И кому, как не ему, было караулить границы опасной зоны?
– Так. Ладно, – встряхнулась я. – Скажи-ка, а эта гадость влияет только на вас?
– Да. Оборотни и люди, насколько я успел понять, этого почти не ощущают.
– Почти?
Владыка бросил выразительный взгляд на Рокхета, и тот прокашлялся у меня над головой.
– Я бы сказал, что это «что-то» похоже на… отчаяние, – сообщил оборотень. – Оно исходит от зараженных друидов. Его запах прямо-таки витает в закрытом крыле. Мы его чувствуем, но осознаем, что все это неестественное, наносное. И хоть ощущать это неприятно, но пока у нас не возникает желания поскорее покинуть это место или наложить на себя лапы. А друиды, похоже, не отделяют свои чувства от чужих.
Я запрокинула голову, глянув на волка снизу вверх:
– А как, по-твоему: за то время, что ты отсутствовал, это ощущение стало сильнее?
– Не могу сказать, – после короткой паузы отозвался лохматый. – Полагаю, до гостевых покоев это еще не добралось.
– Эйлинон, границы аномалии стали больше?
– Да, Бас, – кивнул друид. – Раньше я ощущал беспричинную тоску лишь на границе с закрытым крылом. Теперь же она потихоньку просачивается дальше. Еще день-два, и мне придется покинуть даже эти комнаты. А что будет после, я даже не берусь предсказать.
Я задумчиво качнула ногой:
– На дворце стоит магическая защита, если, конечно, ты еще ее не снял…
– Напротив, усилил, – криво усмехнулся друид. – Но магия на эту заразу не действует: аномалия продолжает распространяться. Достаточно медленно, но неумолимо. И я не могу ее остановить, Бас. Ни одно мое заклинание не сработало. Мы пробовали сжигать зараженные помещения. Окапывать пораженные зоны. Ставить магические щиты. Но все бесполезно – мы даже не знаем, что это за болезнь. И тем более не знаем, как ее остановить.
Я пристально взглянула на посеревшего владыку:
– Но какие-то предположения у тебя все-таки есть?
– Да, – вымученно улыбнулся Эйлинон. – Мне кажется, это что-то сродни проклятию – неотвратимому, неизбежному, и не исключено, что даже имеющему отношение к кому-то из богов.
Я насторожилась:
– Надеюсь, ты не о Кхеметт сейчас говоришь?
– Я… если честно, уже ни в чем не уверен.
– Да брось, – скривилась я. – Наши с тобой разногласия тут совершенно ни при чем. Да и нет у Кхеметт реальной силы. Она даже не богиня в полном смысле этого слова. Кому, как не тебе, об этом следовало бы помнить?
Владыка снова отвел глаза:
– Но кое-какая власть у нее все же есть. И если бы я не знал, на что способна сила молитвы, возносимой годами…
Я снова нахмурилась:
– Мне почему-то казалось, что ты умнее.
