4
0Такие же капли стекали по моим плечам, переливались в волосах и с тихим плеском ударялись о внезапно просевший бортик."
"Переступив через него, я одарила оторопело застывшего Рокхета насмешливым взглядом.
Да, дорогой. Вот так и выглядит процесс поглощения – касаясь нашей кожи, насыщенная магией вода теряет свой устрашающий цвет и становится золотистой. Как лунный свет. Как проступившие на дне дорогие побрякушки. И как глаза одной малоизвестной тебе богини, которую друиды совсем не зря называют богиней луны.
Глава 17
В последний момент я осознала, что хотела кое-что выяснить, и остановилась. Мысль была мимолетной, но в какой-то степени важной, иначе я вообще бы об этом не вспомнила. Кто-то даже сказал бы, что сейчас для этого не время, но все же она меня тревожила. Хотелось понять. Узнать для себя одну вещь. Поэтому я подошла к волку и все же спросила:
– Скажи, лохматый, тогда в лесу, когда на нас напали шакалы, о чем ты подумал, прежде чем закрыть меня собой?
Да, о чем? Обо мне? О себе? А может, ты действовал исключительно на инстинктах?
У Рокхета едва заметно дрогнули зрачки, но ответил он без малейшей заминки:
– У меня был приказ доставить тебя во дворец владыки живой. Я его выполнил.
– То есть ты был готов умереть, лишь бы не нарушить слово? – усомнилась в его искренности я.
– Да.
– И спасая блудливую кошку от случайной стрелы, умер бы сам? Просто потому, что тебе приказали?
На лицо оборотня вновь легла бесстрастная маска:
– Честь дороже жизни.
Я с сожалением вздохнула.
Эх, волк. Как же мало ты себя ценишь… и как поздно подобные тебе сознают, что есть нечто выше того, что вы понимаете под словом «честь».
Отступив от оборотня, я с еще большим сожалением увидела заходившие на его скулах желваки и отвернулась. Действительно, очень жаль, что он такой упертый. Мне-то казалось, за последние дни он научился если не доверять, то хотя бы чувствовать настроение своего зверя. Но этого не произошло. Рокхет по-прежнему больше дорожил не им, а своими дурацкими правилами. Чужими приказами и навязанными принципами, через которые он уже не переступит. Они не дадут ему возможности выпустить на свободу едва проснувшегося зверя. Не позволят вмешаться. Настоять на своем. Просто грохнуть кулаком по столу и сделать так, как того требуют, кричат… уже буквально воют инстинкты.
Ты все такой же, лохматый.
Не видишь. Не чувствуешь. Не хочешь к себе прислушаться. И допустить хотя бы на миг, что можешь быть в чем-то неправым, тоже почему-то не желаешь. Твои рамки настолько узки, что за их пределы несложно выбраться. Твоя клетка тесна. Ты в ней уже задыхаешься. Но даже сейчас отчаянно не желаешь высунуть нос за погнутую решетку и взглянуть на мир шире. Узнать его лучше.
