Смотрящий по России

Девиз этого ордена таков: «Верой спасется Россия!»

Хмыкнув, Сталин поднялся. Голицын неловко отодвинул стул и попытался последовать его примеру.

— Сидите, — махнул рукой Иосиф Виссарионович. Царский генерал послушно опустился: — Вы все-таки человек почтенного возраста.

— Для служения отечеству возраст значения не имеет, — заметил Голицын.

— Тоже правильно… А как все-таки сочетаются все ваши ордена?

— Орден Святителя Николая Чудотворца я получил за храбрость. Поверьте мне, в то время орденами не разбрасывались.

Иосиф Виссарионович подошел к окну, небрежно откинул белую полотняную занавеску.

Некоторое время он смотрел на кремлевскую стену, казавшуюся из кабинета особенно близкой. Потом вернулся к столу, опустился в кресло мягко, совсем неслышно.

— Петр Михайлович, сколько языков вы знаете? — неожиданно спросил Сталин.

— Владею всеми европейскими. Знаю еще японский, говорю на китайском.

— Ого!

Слегка пожав плечами, генерал продолжил:

— Во времена моей молодости это было принято… В нашей семье, например, принято было разговаривать на французском, немецком, английском. Французский язык, можно сказать, для меня и вовсе родной.

Во всяком случае, по-французски я научился разговаривать раньше, чем по-русски. А немецкий и английский я выучил еще в раннем детстве. Что касается японского и китайского, то эти языки мне пришлось выучить в силу, так сказать, служебной необходимости. Мое мнение таково, что через несколько поколений восточные страны будут нашими главными врагами!

— Вот как… Интересное суждение, — отреагировал Сталин. — А каковы у них шпионы? Они лучше немецких?

Немного подумав, генерал Голицын уверенно ответил:

— Школа германских разведчиков необычайно сильна.

С большими традициями! Но восточные разведчики не похожи на европейских, их учат методам, о которых мы даже не слышали.

— Например?

— Например… Пожалуйста! Они могут видеть ауру человека, по которой способны судить о его душевном состоянии. В разведке это очень важно. По ней они могут даже сказать, сколько ему осталось жить.

— Интересное предположение.

Царский генерал отрицательно покачал головой:

— Это не предположение, это факт! Аналогичные исследования я проводил и со своими разведчиками.

— Вот как! И что, вы тоже можете увидеть ауру?

— Да, — сдержанно отвечал Голицын.

— Тогда можете сказать, какого цвета моя?

— Если вам любопытно… — пожал плечами генерал. — У вас аура усталого человека, светло-желтого цвета, с красной каймой. Но ваша аура тусклая.

— И сколько мне, по-вашему, отпущено богом?

— Это очень деликатный вопрос. Все сугубо индивидуально.

— И все-таки!

Слегка помедлив, Голицын отвечал:

— Мне думается, лет десять-пятнадцать.

— Хм… Значит, поживу еще.