Смотрящий по России

— Вы можете сказать, что именно он мог искать у вас? — спросил Варяг.

Голицына пожала плечами:

— Теряюсь в догадках. У меня ничего нет, — и, безнадежно махнув рукой, глухо добавила: — Да мне ничего и не надо. Для меня и так каждый прожитый день большой подарок.

— И все-таки посмотрите! — ненавязчиво настаивал Варяг. — Может, все-таки что-то пропало?

Комната Голицыной больше напоминала монашескую келью, чем жилище обычного человека: ничего лишнего! Все для молитвы: иконка в углу, под ней лампада. Согнувшись, она открыла ящик и вытащила небольшой альбом.

— Было бы жаль, если бы пропал альбом.

В нем фотографии моего отца, — раскрыла она альбом с заметным почтением. — А вот и сам Тимофей Беспалый. Правда, здесь он значительно моложе. Для меня всегда оставалось загадкой, почему это вдруг они подружились. Мой отец до мозга костей был аристократом, а Тимофей Беспалый — вор! И вот на тебе, сошлись! — Неожиданно ее лицо отмякло, враз помолодело, как будто бы она откусила молодящего яблока. — Хотя в нем было что-то особенное… Не знаю, как это объяснить… Но женщинам такие мужчины нравятся. Хотите взглянуть? — протянула она фотографию.

— С интересом."

"Варяг взял пожелтевший по углам снимок. Любительская фотография, снятая обыкновенной репортерской «лейкой». Тимофея Беспалого Владислав узнал без труда. Бывший вор был в гимнастерке, высокий, сухопарый; пилотка надвинута на лоб. В таком прикиде он выглядел едва ли не богом войны или, во всяком случае, одним из его ближайших ангелов. Не тем, что забирает души убиенных на небеса, а другим, тем, что закрывает воинов от пуль своими нетленными крылами. Удивляться, собственно, нечему, бабам всегда нравятся этакие нахальные экземпляры.

Для него, надо думать, не составляло большого труда охмурить молоденькую Ниночку Голицыну, милую скромную барышню, какой она была в предвоенное время. И если судить по ее нежданно повлажневшим глазам, то можно смело предположить, что окаянный любовный след не сумел зарубцеваться даже по прошествии шести десятков годков.

Но Варяга заинтересовал человек, стоящий рядом с Беспалым. В форме царского генерала, с дореволюционными наградами, он не выглядел нелепо, больше того, они лишь подчеркивали его абсолютное благородство.

Определенно, что это был человеческий экземпляр самой высокой пробы.

— И чем же занимался ваш отец? — спросил Варяг, продолжая изучать фотографию.

— Сейчас об этом уже можно говорить… Он был генералом контрразведки, — ответила Голицына с внутренним достоинством. — Сталин поручил ему заняться боевой и психологической подготовкой офицеров для отрядов СМЕРШ. Все его работы были засекречены.

— Вы были близки с отцом?

— Он баловал меня, — в голосе пожилой женщины послышались нотки нежности.