Бархатная клятва

— Вы помните, что вы носите траур по мужу точно так же, как она — по отцу? Элис рассмеялась.

— Полагаю, что мы с ней испытываем одинаковые чувства к этим двум мужчинам. Я слышала, что ее отец еще более презренный тип, чем мой возлюбленный супруг.

— Не говорите так о мертвых.

— А ты не смей упрекать меня, иначе я отдам тебя в другой дом. — Ила уже давно перестала обращать внимание на эту угрозу. Элис всегда считала, что худшее наказание для человека — это лишить его своего общества.

Элис встала и расправила платье. Оно словно вспыхнуло таинственным блеском, казалось, яркие краски соперничают друг с другом.

— Как ты думаешь, он заметит меня? — затаив дыхание, спросила она.

— А разве вас можно не заметить?

— Ты права, — согласилась Элис. — Разве меня можно не заметить?

Джудит, пораженная количеством гостей, молча стояла возле мужа. У нее создалось впечатление, что Гевин чувствует себя совершенно свободно среди этих важных господ. Его уважают, его слово имеет вес. Ей нравилось наблюдать за ним в новой обстановке. Несмотря на все их споры и ссоры, он с первого мгновения пребывания в королевском замке проявлял о ней исключительную заботу, оберегал и защищал, зная, что она не привыкла к такому скоплению людей. Он не отпускал ее от себя ни на шаг и не настаивал, чтобы она проводила время в женском обществе, догадываясь, что там она будет чувствовать себя одиноко и неуютно. Это вызывало у мужчин смех, они принимались поддразнивать Гевина, но он только добродушно улыбался, не проявляя при этом никакого смущения.

Готовясь к ужину, на козлы установили длинные столы, музыканты настраивали свои инструменты, акробаты в последний раз репетировали свои выступления.

— Ну как, тебе интересно? — улыбнувшись, спросил Гевин.

— Да. Хотя здесь ужасно шумно и все суетятся.

Гевин расхохотался.

— Потом будет еще хуже. Скажи мне, когда тебе станет невмоготу, и мы уйдем."

"— Ты не против того, что я все время держусь подле тебя?

— Я был бы против, если бы ты этого не делала. Мне бы не хотелось, чтобы ты чувствовала себя свободно в этом обществе. Слишком многие юноши — да и мужчины постарше — не сводят с тебя глаз.

— Серьезно? — совершенно искренне удивилась Джудит. — Я не заметила.

— Джудит, никогда не дразни этих мужчин. Нравы при дворе чересчур свободные, и мне бы не хотелось, чтобы твои действия, в которых ты по незнанию не усматриваешь никакого умысла, послужили основой для какой-нибудь интриги. И не уходи одна далеко. Если только, — его глаза потемнели при воспоминании об Уолтере Демари, — у тебя нет желания поощрить чьи-либо ухаживания.