4
0Однако, слухами земля полнится, так что и до меня дошло, в чем тут штука. Приехало их, по рассказу нашей секретарши Вали, обычно компетентной по части новостей донельзя, душ сто старших эмвэдэшных офицеров и четыре генерала. Генералы, конечно, остановились в деревянной гостинице ""Самотлор"" на обском берегу, где и самые высокие персоны останавливаются, вплоть до Косыгина А.Н… А полковников и прочую массу разместили в ""Северной"" и ""Строителе"". Целью у всей этой команды, будто бы, посмотреть на месте Самотлор и подготовить дело по его принятию на их, ментовскую, охрану. Это, конечно, имеются в виду не сыскари, или вневедомственная охрана, а те самые Внутренние Войска. Ну, что ж, правдоподобно, тем более, и мы с ребятами недавно что-то такое обсуждали. А давно известно, что хорошие мысли приходят в умные головы одновременно."
"На третий вечер, захожу в номер — мои менты за столом, сидят, бухают потихоньку. Меня зовут: ""Давайте, — мол, — уважаемый абориген, примем по маленькой за Вашу Западную Сибирь и ее окрестности"". Мужики как мужики. Можно и выпить. Тем более, у меня в заначке пара бутылочек югославского напитка ""Виньяк"", так что нахлебником не окажусь. Когда оказалось, что один из полковников родом из Уфы, а я на Севера уехал из коммуналки на Тверском рядом с Театром Пушкина, а муж моей ростовской кузины Светы в Ростове следователь по особо важным и в московском НИИ МВД защищал диссертацию три года назад, а еще один полковник, тот, что постарше, в детстве жил на Трехпрудном, с Тверским бульваром совсем рядом… в общем, понеслась душа в рай. Как в старом шлягере — ""Я называю всех земляками, Кого встречал на Волге и на Каме…"". Освоили за вечер ихних две водяры плюс мой пузырь ""Виньячка"", два раза ходили за добавочной закусью в буфет и расстались друзьями уже под полночь. В смысле, я у себя в комнатке до койки добрался, а они у себя в большой.
За неделю еще поужинали так вот разок. А потом собрались мои соседи вместе со всем воинством — и на крыло. На прощание еще мы с ними посидели, побеседовали за граненым под столовское азу. Конечно, мои собеседники, как любые советские люди, с удовольствием демонстрировали свою причастность к Большим Делам, хотя в выдаче государственной и ведомственной тайны очень уж далеко границ не переходили. Вот из этих бесед, да еще из того, что тогда и чуть позже дошло до меня, как до Шахразады, из других источников, от приятелей в министерстве, горкоме, главке и тюменской региональной структуре Госплана, я понемногу и восстановил — зачем же приезжали мои соседи и почему вдруг уехали? Не со мной же ханку пьянствовать.
Будто бы, было поручение Совмина насчет проработки вопросов охраны Самотлора.
