4
0То он вступление в партию обмывал и в ментовке оказался, пришлось его оттуда тишком выцарапывать, чтоб до горкома не дошло. То еще что. Теперь вот решил на людях с иностранцем полиберальничать, продемонстрировать верхнестоящим инстанциям, что не зря ему должность дали. Заодно и меня подразвлечь, чтоб не скучно жилось. Положим, что мне, что ему особо Конторы Глубокого Бурения опасаться не приходится. Если таких, как мы, со свету сживать, так им что — самим, что ль работать вместо нас? Но…"
"С другой стороны, давно ли Эдуард Борисович, общий наш знакомец, полетел из главных инженеров краснодарского института именно, что за язык? И как раз по французской причине. Дело было так, что в Париже на деловом завтраке с людьми из Крезо тоже Луар на похвальбу фирмача, какие показатели будут у ихнего будущего компрессора на пятьдесят пять атмосфер, он возьми, да и ляпни: “Ну, если у вас это взаправду получится, я готов Вас лично в попочку целовать. Только не получится!” Ну, можно ли предположить, чтобы никто из членов делегации не стукнул? Нельзя. За поступки, бросающие тень на достоинство советского человека, лишили нашего оратора права на участие в переговорах с иностранцами. То есть, видимо, всерьез обсуждалось в инстанциях возможное целование капиталистической попочки членом КПСС таким-то. По его должности это — фактически запрет на профессию. Сняли, конечно. А французы сколько-то поудивлялись — куда это остроумный мсьё Эдуар девался, да на самом деле им до фени — лишь бы газ за компрессора и трубы шел. Чего от буйных-то ожидать?
— Положим, — говорю, — это не мои слова цитированы, насчет торжества, а академика Крылова. Вы, Андре, гидравлик — стало быть, имя должны знать. Да уж и ты, Николай Евгеньич! Ну, и потом, дело, наверное, не только в гидроэнергии, это же не Боулдер-Дэм и не Братск. Я от этих дел далек, но вот в Саратове, случайно знаю, плотина играет очень большую роль в орошении Заволжья. — Да, — отвечает, — конечно. От водохранилища оросительные каналы отходят, а вокруг них с самолета хорошо видна белая полоса шириной много километров. Это кальцийсульфат, гипс, соли из грунта от полива проступают. Я когда последний раз в Асуан прилетал — эта полоса еще в два раза шире стала. Вот почему-то раньше, еще с фараонских времен такого не было.
Ну, точно, зря я за их столик сел. Понятно же, к чему он ведет. Конечно, если с нижневартовского аэродрома взлетать, оросительных каналов не увидишь, но факела — это, действительно, зрелище незабываемое. Сколько горит — я уже седьмой год меряю и пытаюсь начальству втолковать, за что многократно неприятности имею. По бумагам-то ничего нету. Кого обманывают — сами понять не могут.
