Аукцион невинности. Двойная ставка

— Саша, что происходит? Ты спишь с ними? Поэтому все это стало возможным? Операция, поездка, все стоит бешеных денег, я узнавала, в этот госпиталь очередь на пять лет вперед.

Смотрю в глаза самого родного и любимого человека и понимаю, что не могу врать, да и не хочу.

— Да, все именно так. Я продала себя им, ухватилась за этот шанс и ни о чем не жалею. Ты можешь осуждать меня сколько угодно, но это моя жизнь и мой выбор.

— Господи, Саша, разве так можно?"

"В глазах бабушки нет осуждения, только жалость, она не меньше ранит, но я переживу.

— Можно, все можно. Все продается и покупается, и это не самая высокая цена за здоровье дочери.

Она не нужна своему отцу, даже не нужна моей матери, а вот они, двое незнакомых мужчин, просто взяли и сделали, то, что не сделал никто. Скажи, как такое возможно? Как это назвать? И да, я им благодарна, очень.

Говорю, а у самой сердце сжимается в груди в маленький комок. Сама себя уговариваю, что наша связь — это всего лишь соглашение, что время выйдет и все вернется на свои места. Я уеду в свой город, начну искать новую работу, они встретят других женщин, каждый свою, и это правильно.

Но отчего так больно, что хочется выть волком, не пойму?

Слова Тимура о том, что он знает всех, кто меня обидел, и просто так это не оставит, задели за живое.

За меня никогда никто не заступался, любой мог обидеть, оскорбить, воспользоваться, это потом, став чуть взрослее, начала отвечать, но больше молчала и терпела.

Снова смотрю на дочь, на ней розовая пижамка, темные волосы до плеч. Кажется, она повзрослела за то время, что мы не виделись, стала больше.

— Саша, милая, что ты, что ты, нет, я не осуждаю, просто я так переживаю за тебя.

— Все хорошо, не переживай.

— Нам пора уходить, скоро вечерний обход, мы и так тут практически весь день, Ангелина, подойди.

— Мама, ты придешь завтра?

— Конечно, милая.

— А дядя Захар придет? Он прилетел тоже?

Немного растерялась от вопроса, не думала, что дочь запомнила Захара и так хочет его видеть.

— Я передам ему, он постарается.

— Мне нужно ему кое-что сказать.

— Что именно?

— Это секрет, — Ангелина улыбается, поправляю ей волосы, прижимаю к себе.

— Такая маленькая, а уже секреты.

— Я не маленькая, мне скоро пять лет.

— Я люблю тебя, солнышко, до завтра.

— И я люблю тебя, мамочка.

В палату зашла молодая женщина, что-то сказала на своем языке, указывая нам на дверь. Вышли, наконец, сняла маску и перчатки, хотелось на улицу, вдохнуть свежего воздуха и уже поскорее, чтоб все началось и закончилось.

— Бак, скажи, ты знаешь, кто мой отец?

Бабуля остановилась, пришлось обернуться, прикрыла глаза от солнца, мы шли к машине, позади нас охранник.

Вчерашние намеки Тимура не давали покоя весь день. Я прекрасно себя помню маленькую и вопросы об отце, заданные матери.