Атомный перебежчик

 – Пожалуй, Клаус способен изменить точку зрения под давлением новых фактов, принять то, чему он был противником до того.

– У Венге были друзья? – поинтересовался Сосновский. – Ну, такие, чтобы закадычные, неразлейвода! В Германии или за границей?

– Ученым вообще свойственно поддерживать дружеские отношения с коллегами в любой части света, если они работают в одном направлении, в одной теме и являются приверженцами одной научной школы, одних принципов. Но при такой постановке вопроса я, пожалуй, отнесусь с осторожностью с выводами об искренней дружбе. Я знаю, что он нравился женщинам. Ну это и неудивительно для молодого, симпатичного и умного человека. Пожалуй, Венге поддерживал ровные отношения со всеми немецкими коллегами. Одна девушка особенно была ему близка. Я знал ее – Бригитта, молодая студентка, будущий педагог. Но она умерла от чахотки еще в 39-м году. Помнится, Клаус тогда места себе не находил от горя. И даже мне приходилось его утешать. Он мне часто изливал душу во время моего пребывания в тот год в Берлине."

"– А из зарубежных коллег? – вставил Шелестов. – Может быть, кто-то был для Венге истинным авторитетом и как ученый, и как человек с гражданской позицией?

– Многие ученые были для него авторитетом. Ведь сам он еще не достиг больших высот в науке. Но Венге был одним из самых талантливых учеников самого Вернера Гейзенберга. Хотя, пожалуй, был один человек, считавшийся другом Клауса. Это инженер из Норвегии… – Шелестов и Буторин переглянулись многозначительно. И даже Сосновский, умевший сохранять хладнокровие в любых ситуация, подался всем телом вперед. Но профессор не заметил реакции своих гостей, погруженный в воспоминания. Он пригладил волосы, потом посидел некоторое время, подперев щеку кулаком и глядя куда-то в пространство. – Да, его звали Виттар Кнудсен. Я его видел однажды. Приятный молодой человек, талантливый электротехник, энергетик. Он работал где-то в Норвегии на предприятии, занимающемся производством удобрений для сельского хозяйства. Не знаю названия, наверное, я его и не слышал, не интересовался, но это предприятие было крупнейшим в Европе производителем удобрений.

– Странная дружба между физиком-ядерщиком и простым инженером-энергетиком, – с сомнением сказал Шелестов.

– Отнюдь, – возразил профессор. – У них как раз все разговоры происходили на смежные темы. Вы просто не знаете, что для производства некоторых удобрений используется так называемая тяжелая вода, дейтерий. И в Норвегии ее производили в промышленных масштабах. Условия там подходящие. Не тоннами, конечно, но достаточно много. А в Германии тогда муссировался вопрос о создании экспериментального ядерного реактора.