Атомный перебежчик

– Максим, – Мэрит подошла к Шелестову, – Максим, зачем вам все это? Вы узнали, где Венге, вы могли поехать и забрать его. И вернуться к себе на Родину. Зачем вам это?

– Понимаешь, Маша, – Шелестов улыбнулся, хотя на душе у него скребли кошки. – Можно я так тебя буду называть?

– Можно. – Взгляд девушки потеплел. – Так меня называет Виктор.

– Понимаешь, Маша. – Шелестов положил ей руку на плечо. – Если ты солдат, то не важно, где ты сражаешься с врагом. Куда меня Родина послала, там я с ним и сражаюсь. Ведь убитый в Норвегии враг никогда не ступит на советскую землю. Победа куется всюду, и даже в тылу, когда женщины и подростки стоят у станков, заменив отцов и старших братьев, ушедших на фронт. Вся Европа страдает от гитлеровского нашествия, и какая разница, где мы с ним воюем. Родину можно защищать и находясь вдали от нее. А тем более что вы наши друзья!

Сосновский предложил в последний раз воспользоваться трофейным «Мерседесом», который они угнали от здания гестапо. Обойти немецкие гарнизоны и патрули не составит труда, а завтра машину можно будет бросить в горах, и пусть немцы ее ищут. Буторин согласился, тем более что Виттар Кнудсен хоть и ранен легко, но долгого перехода пешком не выдержит.

– Клаус после своего побега с завода жил первое время у моего школьного учителя, – рассказал Кнудсен. – Старик ненавидит войну и насилие. Он считает, что мир переделать можно только усилием воли, интеллекта, но никак не принуждением. Это касается и управления людьми, и построения справедливого общества. Типичный утопист! Я давно хотел забрать Клауса оттуда и перевезти в более безопасное место, теперь придется сделать это с вами.

– А почему ты говоришь, что у твоего учителя стало опасно? – удивился Буторин.

– Немцы дважды приходили к нему. Думаю, кто-то сказал им, что в доме прячется человек. Но Клаус жил не у учителя, а в подвале соседнего брошенного старинного дома. Это пивной подвал, он давно разграблен и заброшен.

В сотне метров от дома Буторин велел норвежцу-водителю остановить машину. Вокруг было удивительно тихо. Заснеженные ели, искрились под луной сугробы. Не верилось, что где-то идет война, гибнут люди, рушится привычный мир. И этот ужас войны сможет прийти сюда, и этот снег обагрится кровью невинных мирных людей.

Буторин кивнул водителю, тот развернул машину и погнал ее в обратную сторону. Они договорились, что километрах в пятидесяти от этого места норвежец сбросит машину со скалы. Там ее скоро заметет снегом, и немцы ее вообще никогда не найдут. Главное, чтобы след не привел сюда, к старому учителю.

Старик стоял возле дома, накинув на плечи старое пальто. Его длинные седые волосы спадали на плечи.