Атомный поезд

В родном селе: в дагестанском Гунибе или в чеченском Аргуне земляк — это, соответственно, аварец или чеченец.

Кавказцы — люди особого менталитета. Вне рода они не могут существовать, как не выживает муравей, не сумевший вернуться в родной муравейник. Если даже кавказец уехал из родных краёв и живёт в России, на родине остаётся отчий дом, остаются братья, сестры, дядья, племянники, их дети и дети их детей. Под закат жизни многие возвращаются в родовое гнездо, где тебя все знают и где ты всех знаешь, где тебя поддержат, помогут, окажут уважение и внимание.

Очередная кавказская война нарушила привычный уклад, спугнула и разбросала людей по разным местам. Но место жительства не меняет законов крови. Если к тебе за помощью пришли земляки, ты должен им эту помощь оказать. Даже вопреки своему желанию, своим должностным обязанностям и служебным предписаниям."

"Но начальник станции Елисеевская Ибрагим Османов, которого Муса Хархоев посчитал земляком, повёл себя совсем не так, как требуют обычаи предков. Хотя он расхаживал по перрону в тщательно отутюженной форме железнодорожника и в высокой, специально пошитой фуражке, то есть отдавал дань объединяющей все кавказские нации любви к любой униформе, отвечать на вопросы земляков негодяй отказался.

— Как тебе не стыдно? — Лечи Исмаилов принудил себя разговаривать по-хорошему. — Ты же наш единоверец, у нас общая кровь! Наши народы всегда куначествовали, брали друг у друга невест, мы помогали друг другу в трудную минуту! А ты не хочешь нам сказать про гяурский поезд!

Османов сидел на стуле в своём кабинете. Китель у него был разорван, фуражка валялась на полу, под глазом начинал отчётливо проявляться кровоподтёк.

— Да я же объясняю — это вам не билеты без очереди взять, не в вагон без билета посадить! — хрипло сказал он. — Это литерный поезд! О нём вообще говорить нельзя! А когда он пойдёт, я не знаю. И знал бы, не сказал!

Исмаилов кивнул. Стоящий за спиной начальника станции Галинбаев коротко замахнулся и резко ударил ладонью по уху. Османов упал на пол, на него тут же обрушился град ударов. Галинбаев пинал его ногами, несколько раз ударил стулом.

— Я не знаю, когда он пойдёт, — прохрипел Ибрагим. — У него же нет графика! Вон, посмотрите в столе!

Глаза железнодорожника закатились.

— Дать ему ещё, амир? — спросил Галинбаев. Он любил такую работу и выполнял её с удовольствием.

Но командир покачал головой:

— Обожди…

Исмаилов порылся в ящиках стола и нашёл графики прохождения поездов через Елисеевскую. Зимнее расписание, летнее… Конечно, никакого литерного там не было. Но такие поезда никто и не станет записывать в график!

Амир осмотрелся.