Атомный поезд

Можно здесь хорошее место найти, например в оружейном бизнесе, а можно за океан перебраться… Живёт же там Калугин припеваючи, и Резун живёт, и Гордиевский, да ещё целая куча настоящих предателей. А он-то фактически и не предавал ничего… Так, сообщил то, что и без него известно…

Домой Фальков пришёл пьяным, но в хорошем настроении. Чтобы умилостивить Наталью Степановну, ему пришлось выполнить свой супружеский долг. Эту тяжкую обязанность, как и шпионские дела, нельзя было переложить на многочисленных подчинённых, адъютантов и ординарцев.

***"

"Да, было время… Шахтёры считались самыми высокооплачиваемыми рабочими в СССР. Салага, спустившийся под землю учеником крепежника, зарабатывал триста рублей, опытный проходчик — четыреста пятьдесят, а машинист угольного комбайна — и все шестьсот. А мясо тогда стоило на рынке три рубля за кило, простые туфли — семь, костюм — шестьдесят. Да за квартиру платили в пределах двух рублей в месяц! Цены, конечно, были другими, даже копейки имели покупательную способность: спички — одна копейка, сигареты — четырнадцать, кружка пива — двадцать четыре, даже бутылка кислого сухого вина, которое уважающий себя шахтёр никогда не пил, стоила всего семьдесят шесть копеек. И главное, зарплату выдавали вовремя — день в день!

Теперь времена другие: шахты в Тиходонском крае или умерли, или агонизируют, — дохозяйновались, мать их… Да и на тех, которые пока исправно работают, зарплату всё равно не платят. Удивительное дело: шахтёры идут под землю, вдыхают угольную пыль, выдают антрацит на-гора, а им взамен — болт с маслом! Вот же вывозят продукцию, почему же денег нет? И откуда долги взялись? Ты, Петро, в долг давал или брал? Нет? И я нет. И Степан долгов не делал, и Сашок, и Виктор Степанович… Откуда тогда долги, в которые наш уголь уходит, как в прорву?

Гудит шахтёрский народ, шумит, кончилось терпение, вышли на рельсы! Оттеснили редкую цепочку милиционеров, сели толпой на пути, перекрыли движение. Сидячая забастовка называется. Да не простая, а с блокированием железнодорожной магистрали! Несколько женщин раскатали плакат: на длинном — метров в семь линялом полотнище кривоватые буквы: «Отдайте заработанное».

Виктор Степанович оглядел одобрительно надпись, высмотрел в кишащей вокруг толчее сына Василия, скомандовал:

— Давай, Васька, залезай на опору, привяжи один край с той стороны, второй — с этой, пусть издали видят! Только осторожно, чтоб током не шарахнуло…

По узкой лесенке паренёк полез на решётчатую ферму.