14
0
Собираю целую горсть разбросанного по траве металла и быстрым шагом направляюсь к прорабу.
В голове чеканю ультиматум. Претензий накопилось немало. Еще один косяк — и будем менять все бригады.
Вижу его, стоящего на пороге дома, беззаботно курящего сигарету.
Хочу крикнуть что-то о том, что с таким подходом к работе мы и к Новому году объект не сдадим, но мой план рушит случай.
Делаю шаг, но вместо твердой земли какого-то черта нахожу ямку. Пытаюсь устоять, взмахиваю руками, все саморезы, винтики и сверла разлетаются, а я с криком скольжу по болотистому грунту, больно бьюсь копчиком, а из глаз столпом искры. Я слышу страшный хруст в неестественно вывернутой ноге.
Глава 37
В уголках глаз раз за разом собираются слезы. Я приняла обезболивающее, но это не очень-то помогло. Боль в колене и щиколотке — адская. А я — ужасная счастливица. Двойной вывих, распухшая нога и разрушенные к черту планы. Это всё я.
С другой стороны, спасибо хотя бы не перелом. Как бы я прыгала два месяца по проектам в гипсе даже представлять не хочу.
Правда и как буду прыгать теперь — тоже вопрос.
Стараюсь отвлечься и не паниковать, хотя хочется… Да очень хочется!
Нога устроена на нескольких подушках. Добрая душа — Маша — готовит на кухне ужин вместе с Тимкой. А я пытаюсь взять себя в руки и решить хотя бы главные вопросы.
Мне ужасно нужна няня. А еще сообщить шефу, что в ближайшие две недели я невыездная.
Звонок Игорю кажется неизбежным, но я упрямо продолжаю откладывать. Не знаю, почему, но на каждом особенно сильном приступе боли злюсь на него. Как будто это он виноват во всех моих бедах.
— Девушка, да поймите вы, — пытаюсь объяснить оператору еще раз, говорю медленно и контролируя интонацию, — мне очень нужен человек хотя бы на неделю. Я буду дома, но мне нужен помощник. Моему сыну нет пяти лет, я — мать-одиночка. И я получила сложную травму ноги. Я готова заплатить хоть по двойному, хоть по тройному тарифу. Но мне очень нужно…
Но договорить мне не дают.
— Агата, я вас услышала, — с нажимом произносит уже оператор в трубке. Злит меня до ужаса. — Но если у нас нет свободных людей, значит…
Не дослушав, сбрасываю.
Размахиваюсь, но телефон не отшвыриваю.
С радостью сделала бы это, но как потом вернуть? Прыгать на одной ноге? Ползти? Или звать Тимурку?
Нет.
Он и так в стрессе. Не хочу, чтобы видел, как мне плохо.
Мне кажется, что действие обезболивающего порошка ослабевает. С жаждой смотрю на журнальный столик. Рядом с пультом, бутылкой с водой и стаканом лежит еще парочка упаковок.
Врач сказал не злоупотреблять, но мне так плохо, что я даже в злоупотребление это не запишу.
Просто хочу, чтобы полегчало. В ноге и по жизни."
"Тянусь. Длины рук не хватает. Склоняюсь набок.
