Антология советского детектива-7. Компиляция. Книги 1-11

Неужто какую зазнобу завел по соседству? Ах он, кобель!..

— Да нет же. Он вполне серьезно говорил, что у него семья под немцем осталась. Не захотели эвакуироваться.

— Враки все. Что я его первый день знаю?

Николай Константинович все понял. “Спектакль” окон­чен. Можно опускать занавес. Все, что Спасов болтал “под пьяную руку”, было заранее обдумано и обговорено с Фишем. И Сима так же далека от связи с партизанами, как ее любовник от Уфы. Да, подвели бездарные актеры своих режиссеров.

Никулин, конечно, и вида не подал, что разгадал ход Фиша. Наоборот, едва Спасов вошел в избу, постарался увлечь всех игрой в карты.

Просидели далеко за полночь.

Спал Николай Константинович тревожно. В том, что его будут проверять, он не сомневался. Догадывался и о роли Спасова в этом деле. А сейчас убедился, что рядом живет человек, от которого можно ожидать удара в любой момент. Трудно оставаться равнодушным к опасностям, как бы ты ни готовил себя к встрече с ними.

Спасов же был абсолютно спокоен. Он сразу уснул, и.его ровное, глубокое дыхание слышалось по всей квартире. Невыразимое отвращение испытывал к нему Ни­кулин.

Ему, чекисту, приходилось играть роль единомышленника и друга этого мерзавца, жить с ним в одной комнате, слышать его храп.

Утром, сразу же после завтрака, Никулин явился к Фишу и попросил принять его по важному вопросу.

— Господин капитан, — начал Никулин. — На переправочном пункте я встретил человека, который готовится уйти к партизанам.

Фиш сразу насторожился, сурово посмотрел на Никулина. Лицо стало жестким, словно окаменело.

— Кто? — выдохнул он.

— Спасов.

Николай Константинович смотрел в глаза Фишу, стараясь уловить малейшее изменение в настроении немецкого разведчика.

Но Фиш умел скрывать свои чувства. Лицо его выразило сложную гамму переживаний, никак не связанных с его настоящими мыслями, — изумление, недоумение, недоверие.

— Не может быть! Вы ошиблись, господин Никулин. Нельзя обвинять человека на основании простых до­гадок.

— Мне Спасов говорил, что знаком с женщиной, которая готовит ему побег к партизанам. Я был с ним у нее в доме. Они очень близки, Господин капитан. Если в такой обстановке начнутся провалы наших людей за линией фронта…

Николай Константинович многозначительно замолчал.

Капитан Фиш спокойно и пристально, со льдинкой в глазах рассматривал его и молчал. Никулин вынужден был продолжать:

— Господин капитан, положение настолько серьезно, что я считаю своим долгом доложить обо всем происходящем здесь господину подполковнику Шиммелю. Держать Спасова на переправочном пункте опасно!

— Благодарю вас за сообщение, господин Никулин. Подполковнику Шиммелю я доложу обо всем сам.

По дороге в столовую Николай Константинович как-то встретил Курынова.