37
0Большинство агентов или погибали, переходя линию фронта, или попадали в руки советской контрразведки.
Часа через два у высокого резного крыльца дома, где расположился генерал, остановился зеленый с бурыми разводами “оппель”. Из него выскочил и бегом поднялся на крыльцо капитан Фиш. Николай Константинович вышел ему навстречу. Он хотел по всей форме отрапортовать, но капитан Фиш вдруг полез целоваться и разболтался без удержу:
— Ах, какой вы молодец, Никулин! Как я рад, что вы вернулись! Признаться, я очень опасался за вас, ведь вы уже немолоды. Мы с вами примерно одного возраста, не так ли? Но, — тут капитан Фиш многозначительно поднял палец, — старая лошадь не портит поля! Так, кажется, говорят русские? Многие молодые не справились с заданием, а вы показали себя молодцом, героем, настоящим Зигфридом.
Николай Константинович делал вид, что бесконечно рад встрече, терпеливо выслушивал похвалы абверовца, который буквально рассыпался в любезностях. Расточая друг другу ослепительные улыбки, Фиш и Никулин уселись в автомобиль.
— В Псков, — скомандовал Фиш шоферу.
Машина тронулась с места, несколько километров прошла по разбитой прифронтовой дороге, затем вырвалась на асфальтированное шоссе и, набрав скорость, понеслась на запад. За окном мелькали перелески, мокрые луга, речушки.
Почти не сбавляя скорости, проезжали через деревни. Ближе к передовой их буквально наводняли гитлеровские войска. Бесчисленные повозки, машины, орудия, солдаты…"
"А машина все мчалась по гладкой дороге на запад. Красноречие Фиша иссякло, он успокоился и, поудобнее устроившись, смотрел на раскрывающиеся перед ним картины.
Никулин исподтишка наблюдал за Фишем и настороженно думал, что предпримет этот человек, когда начнет проверку доставленных сведений. Поверит ли? А впереди еще Псков, встреча с начальником “Абверкоманды-104” подполковником Шиммелем. Николай Константинович вспомнил предупреждение генерала Быстрова: “Вас будут проверять, провоцировать самые различные люди. Каждое ваше слово будет тщательно анализироваться. Надо собрать все нервы в комок, но выдержать”.
“Собрать все нервы в комок, но выдержать”, — мысленно повторил Никулин.
Глава шестая
Лиса идет в западню
Шиммель принял Николая Константиновича очень сдержанно. Поубавилось приветливости и у Фиша. Теперь он был сугубо официален.
— Как самочувствие, господин Никулин? — спросил Шиммель.
— Благодарю вас, господин подполковник, хорошее.
— Ну и славу богу, так, кажется, говорили в старое время в России?
На лице его появилась гримаса, и трудно было понять, что она изображала — доброжелательную улыбку или брезгливость.
