37
0В силантьевском доме, лучшем в деревне, поселился генерал. Никулин сразу определил это: к дому со всех сторон тянулись телефонные провода, у крыльца прохаживался часовой, под березами, которыми была обсажена усадьба, стояли легковые машины.
Командир дивизии пожелал лично расспросить перебежчика с советской стороны. Шагнув к нему, Николай Константинович тихо произнес полученный от Шиммеля пароль:
— Ораниенбаум.
Генерал сразу же отпустил конвоиров и вызвал адъютанта.
— Прикажите нагреть воды, приготовить завтрак, — сказал он и добавил, обращаясь к Никулину на ломаном русском языке: — Мы будем беседовать и затем банья унд фриштик, завтракать.
В течение получаса генерал расспрашивал Никулина о том, что тот видел за линией фронта. Потом благосклонно разрешил:
— Можете отдыхать.
— Господин генерал, прошу сообщить о моем прибытии капитану Фишу. Он мне приказал немедленно связаться с ним после перехода линии фронта.
— Хорошо. Я позвоню.
Когда Никулин вышел, генерал пригласил к себе начальника штаба. Вскоре в его кабинет вошел длинный и худой полковник. Почтительно вытянулся у порога, ожидая приказаний.
— Прошу подойти к карте, — предложил ему генерал. — Обратите внимание на этот участок. Что здесь происходило ночью? Как вели себя русские?
— Герр генерал, — доложил начальник штаба, — сегодня перед рассветом русские открыли интенсивный ружейно-пулеметный огонь в районе высоты Шварцкопф. Стреляли где-то в глубине своих боевых порядков, и это наших опасений не вызывало. Ночью на правом фланге дивизии слышался гул моторов.
— Н-да… Этот русский, пожалуй, не врет. Во всяком случае о том участке, где он переходил линию фронта.
— О каком русском идет речь?
— А черт его знает, кто он. Это виднее капитану Фишу и подполковнику Шиммелю. Их человек явился с той стороны и доложил о концентрации русских войск вот здесь, — он снова ткнул карандашом в карту. — Ваши наблюдения подтверждают эти сообщения.
— Возможно, здесь действительно затевается серьезное дело. Разрешите послать разведгруппу для проверки положения на месте?
— Разумеется. И установите за этим участком постоянное наблюдение.
Начальник штаба вышел. Генерал снял телефонную трубку и вызвал капитана Фиша.
— В мою дивизию от русских перебежал человек. Просил поставить вас об этом в известность. Он рассказал мне кое-что интересное. Его сообщение подтверждается нашими наблюдениями. Поздравляю с успехом.
— Немедленно выезжаю, господин генерал, — ответил капитан.
Голос Фиша в телефонной трубке буквально зазвенел от радости. Фиш ликовал. Никулин был одним из немногих лазутчиков, заброшенных в тыл советских войск, который выполнил задание и возвратился назад.
