35
0
Сованков посмотрел в окно. Вечерело. И солнце, совершенно розовое, погрузилось в море ровно наполовину. Сованкову вдруг стало страшно, словно он испугался за солнце. Возникло ощущение пустоты и холодной слабости, как тогда в овраге, за старой мельницей.
Каиров сказал как-то уж очень равнодушно:
— Положите оружие.
И Сованков понял: дом оцеплен. И не только дом, но и все входы и выходы. И еще понял: жизнь и смерть полковника Каирова не принадлежат ему, Сованкову, как и сам он сейчас не принадлежит себе.
Без надежды, на всякий случай, он сказал:
— Стойте. Вы делаете последний шаг.
— Не будь дураком, Японец. На тот свет никто и никогда не опаздывал.
— Что вы мне предлагаете? — спросил Сованков и ощутил, как пересохло в горле.
— Кроме пули в лоб может быть еще только одно предложение! — жестко и сухо сказал Каиров. — Работать на нас!
— Какой смысл?
— Это уже другой разговор. Давай пистолет, Японец. И садись на диван.
— На диван я сяду, но пистолет не отдам.
— Тогда спрячь его к черту! Не будь ребенком. Весь дом оцеплен.
Сованков спрятал руку с пистолетом в карман плаща. Боком прошел к дивану.
— Спрашиваешь про смысл. Смысл верный — сохранить себе жизнь.
— Как вы меня нашли?
— Прочитал ваше личное дело. Вы — участник русско-японской войны. И должен заметить, что кличка вам подобрана неудачно. У меня возникли некоторые подозрения. Ну а после звонка к Дорофеевой я решил установить за вами наблюдение. К тому же я знал, что диверсия для вас дело новое. Опыта вы не имеете. И ваша прозрачная хитрость была рассчитана на Татьяну. Мы не сомневались, что вы не станете ждать до завтра и возьмете взрывчатку сегодня.
— Просто.
— Верно. Мысль предельно простая. И я решил ее проверить.
— Ваши условия?
— В деталях обговорим позднее. А в общих чертах — работа под нашим руководством. Разумеется, без обмана. Если немцы вас не пристукнут, значит, будете жить... Кончится война. Законы станут менее суровыми.
— Все равно мне дадут большой срок.
— Л что делать?
— Вам — я не знаю:.. А мне — пустить себе пулю в лоб.
— Красивая фраза.
— Фраза, может, и красивая... Только вот надоело все, опротивело... Всю жизнь, как прокаженный, от людей таился, под страхом жил.
— Когда завербовали?
— Давно. В Японии. В девятьсот пятом я в плен попал...
— Тщательно скрываемый биографический факт.
— Велели.
— Японцы?
— Немцы.
— Ладно, предадимся воспоминаниям в другом месте. А сейчас лишь скажите, кто разрешил выйти на контакт с Дорофеевой. Судя по всему, вас оберегали тщательно."
"— Таков приказ центра. Когда я сообщил, что Клара не отзывается, они запретили мне пользоваться почтовым ящиком.
— Где он?
— В доме пять на улице Фрунзе.
— Продолжайте.
