35
0Плохо, что квартира Дорофеевой оставлена без присмотра.
— Наблюдение есть. Наш человек стоит вот здесь. — Чирков коснулся места на плане города. — Он видит, кто выходит из-под арки и входит во двор.
— В дом Дорофеевой можно попасть через крышу...
— Но если кто-то придет за чемоданом... — начал Чирков.
Каиров прервал:
— Он, скорее всего, откроет его в квартире. Увидит вместо взрывчатки кирпичи и постарается быстро и незаметно скрыться.
...Татьяна вздрогнула. Телефон звонил требовательно, тревожно. Она выдохнула в трубку;
— Да.
— Татьяна Ивановна! — Голос мужчины, назвавшего пароль.
— Я вас слушаю.
— Вы получили чемодан?
— Да.
— Где он?
— У меня на квартире.
— Хорошо. Пусть полежит до завтра.
— Мне все равно, — раздраженно ответила Татьяна.
— Вы чем-то взволнованы?
— Вам показалось.
— Надеюсь, что это так...
...К вечеру распогодилось. Ветер утих. Пришедшие на смену тучам пушистые белые облака висели неподвижно. Небо между ними было не ярко-голубое, а дымчатое. И солнце, скатившееся за горы, подсвечивало розово и нежно.
Каиров оставил машину за квартал от дома Татьяны. Сказал шоферу, чтобы не уезжал, дожидался его возвращения.
— Если я не вернусь через час, позвони Чиркову. Пусть он прибудет на квартиру Дорофеевой.
...Женщина катила ребенка в коляске. Коляска была очень хорошей, довоенной, заботливо сбереженной. Бледно-зеленая, с белыми колесами и блестящей никелированной ручкой. Каиров отступил в сторону, пропуская женщину и ее ребенка. Ребенок лежал молча. И глаза на его лице казались пребольшими.
Мужчина вставлял стекла. Почерневшая, с дырочками от гвоздей, фанера валялась прямо на тротуаре. Но стекла были не целые, а колотые.
У подъезда на маленькой лавочке сидели две старушки и девочка-школьница. Старушки смахивали слезы, скорее радостные, чем печальные, а девочка читала вслух письмо.
— ...А фашистов мы ненавидим люто. И бьем их от всей души. У нас есть знаменитый снайпер...
Навстречу шла группа женщин. У всех — через плечо — противогазы.
Знакомая арка. Каиров пересек двор. У бомбоубежища, как и в прошлый раз, играли дети. Репродуктор на столбе оглашал двор русской народной музыкой.
Каиров поднялся на второй этаж. Ключами (Татьяна разрешила сделать вторые ключи для нужд сотрудников Каирова) открыл квартиру.
Полумрак. Тишина. И конечно же, душно. Каиров направился к окну. Успел повернуть шпингалет, как вдруг услышал за спиной голос:
— Руки вверх, полковник... Живее, живее! Или я стреляю.
Никогда еще Каирову не приходилось поднимать руки. Да, занятие не из приятных.
— Можете повернуться.
В проеме распахнутой двери, ведущей во вторую комнату, стоял администратор гостиницы Сованков.
— Долго мы вас искали, Японец, — сказал Каиров и опустил руки.
— Руки, руки...
