35
0И главное здание (остальные три корпуса построены позже, в тридцатые годы) некогда выглядело праздничным и нарядным. Беломраморные колонны охраняли его. А стены были увенчаны скульптурными фризами и фронтонами, окрашенными в темно-лиловые и ярко-синие цвета. На фоне этих красок обозначались скульптуры чистого, светлого мрамора. При усадьбе была небольшая церквушка, построенная из блоков известняка. На многочисленных плитах пентелийского мрамора просматривались рельефные изображения мужественных старцев, диковинных птиц и зверей. Близ входа, у полукруглой арки, грудастая женщина в ниспадающих одеждах держала за рога упирающегося быка.
Церковь сохранилась. Но использовалась не по назначению. До войны там находился павильон, в котором можно было выпить стакан холодного «Абрау-Дюрсо».
Аленку Чирков нашел в главном корпусе. Она шла через вестибюль, неся под мышкой лечебные карточки. Увидев Чиркова, девушка покраснела и, как ему показалось, растерялась.
Он сказал ей:
— Здравствуйте, Аленка. Вот я и приехал.
— Здравствуйте, — сказала Аленка. — Я сейчас. Я только отнесу карточки.
Он сказал:
— Хорошо.
Она ответила:
— Посидите здесь на диване. Я вернусь совсем быстро.
Он сел на диван. Вестибюль был большой, чистый, светлый. Двое раненых, выздоравливающих, пересекли вестибюль и поднялись по лестнице.
Лестница была сделана из пожелтевшего мрамора. Но дорожка ее не прикрывала. Только латунные прутья, лежащие вдоль ступенек, напоминали о том, что когда-то лестница была устлана тяжелой ковровой дорожкой.
Аленка вернулась действительно быстро. Она не села на диван, остановилась и спросила:
— Будем говорить здесь или выйдем?
— Лучше выйдем, — сказал Чирков. — Очень хорошая погода.
— Да, погода очень хорошая, — сказала Аленка и повернула голову в сторону окна.
— У вас есть свободное время? — спросил Чирков.
— Немножко. — Она ласково взглянула на него. Он поднялся. Пошел рядом. Она тихо и быстро сказала: — Возьмите меня под руку.
Мимо шел мужчина в белом халате — наверное, врач. Он странно посмотрел на Аленку.
— Ваш поклонник?
— Нет. Хирург. Большой хирург.
Свежесть встретила их во дворе. Они обогнули фонтан, в котором давно не было воды. На дне лежала сухая грязь да сморщенные прошлогодние листья. Воробьи сидели на цементном потрескавшемся дельфине, из пасти которого когда-то струилась вода.
— Мне нравится эта аллея, — сказала Аленка и увлекла Чиркова в аллею, ведущую к морю.
— Чем вы меня порадуете? — спросил Чирков.
— Я все узнала, — ответила Аленка.
— Все-все?
— То, о чем вы меня просили.
— Говорите.
