35
0— И напьюсь же я сегодня! — сказала Нелли."
"— Дома можно, — согласился Каиров.
— А кто будет стол убирать? — спросил Золотухин.
— Вот так всегда, — сказала Нелли. — Сплошная проза...
Им не пришлось долго сидеть за столом, предаваться воспоминаниям. Позвонил дежурный по отделению милиции. Сказал, что вернулся старшина Туманов.
— Пришлите машину! — приказал Золотухин.
Каиров решил ехать с ним, чтобы еще сегодня побеседовать со старшиной.
Нелли сказала:
— Мы увидимся, Мирзо Иванович. Вы же не уедете не попрощавшись?
— Конечно нет. Мы еще отведаем твоего вина, Нелли. Это я говорю, Каиров.
Старенькая эмка, похожая на черепаху, неуклюже развернулась и подкатила к калитке. Она пыхтела. И газ возле стоп-сигнала клубился красный.
Золотухин и Каиров сели на заднее сиденье.
Каиров сказал:
— Черствый ты человек, Золотухин. Может, слова мои покажутся тебе давно известными. Но женщины — это цветы. Розы, гранат, персик. Они требуют внимания, заботы, восхищения.
— Мужчины — камни. Цемент, бетон. Восьмой год живем... Она меня ни разу но имени не назвала. Все Золотухин да Золотухин... Наверно, и не знает, что Дмитрием зовут.
Проверка
Услышав слово «милиция», Марфа Ильинична напряглась, побелела лицом. Сутулая фигура ее, окаменевшая, будто бы потянулась к выкрашенному полу. И руки висели как плети.
За дверью переминались нетерпеливо: явно несколько человек. Кто-то сопел, покашливал.
Марфа Ильинична мотнула головой, стряхнула с себя оцепенение. Шепнула:
— Открывай не торопясь.
Быстро, словно ветер, подхватила со стола баул. Сунула его в пустую духовку. Метнулась в другую комнату: ну конечно же, грязную одежду бросил Жан прямо на стуле.
Кирпич, оранжевый, заметный, остался лежать на столе, бросая тень на чистую голубоватую клеенку.
Первой мыслью Марфы Ильиничны было схватить кирпич и сунуть его хотя бы под стол. Но два милиционера — один повыше, помоложе, другой пожилой, с усами — уже вошли в комнату.
Молодой приветливо сказал:
— Добрый вечер, хозяева.
— Спасибо, здравствуйте, — ответила Марфа Ильинична, расплываясь в улыбке.
— Одни в доме?
— Господи, спросят же... А кто еще у нас может быть? В такое-то время! До войны, когда муж, царство ему небесное, жив был, гостей мы часто принимали.
Младший сел. Подозрительно посмотрел на кирпич. Дрогнул взгляд у Марфы Ильиничны, что-то похожее на тень коснулось углов рта. Однако, пересилив себя, она выдавила стеснительную улыбку. Сказала тягуче:
— Извините уж... Не прибрано. Потому как гостей не ждали. А нынче прострел у меня в хребте. Так и ноет, и ноет... Надумала кирпичину прогреть. Да в постель с собой.
