Она посмотрела на них. Пристально или подозрительно, попробуй разбери.
Когда шагали по шпалам, Требухов сказал:
— Пожрать бы.
Метров через тридцать остановились. Вдоль линии лежали горки угля. Под фонарем, висевшим на перекошенном столбе, топтался красноармеец, держа поперек винтовку. Искрящийся шар мерцал вокруг лампочки. Волгин провел по лицу рукой. Мокро. Изморось была мелкой и липкой, как туман.
— Придется в обход, — с досадой сказал Требухов.
— Не заблудимся?
— Язык до Киева доведет...
Но спрашивать не пришлось. Несмотря на то что было еще не поздно, на улицах не встретилось ни одного человека.
— Чего желаете, люди добрые?
— Еще минута, и я бы пристрелил твоего пса! — раздраженно ответил Требухов. — Рано спать ложишься, свояк.
— Днем не бездельничаем, — ответил хозяин.
— Керосин экономим, — подсказал Требухов.
— Проходите. — Хозяин открыл калитку, пропустил их во двор. Сам же вышел на улицу. Оглянулся. Никого не было.
Все это не нравилось Волгину.
Может, это ловушка? Может, все подстроено Козяковым? Хорошо.
И все же... Костя где-то видел эту рожу. Но где, когда, при каких обстоятельствах? Опасность быть узнанным, разоблаченным точно подстегнула его. Костя улыбнулся, спокойно сказал:
— Здорово, ребята.
Сдержанные рукопожатия, как всегда, между малознакомыми людьми.
Требухов заявил:
— Корми, дядька. Голодные, словно волки.
Хозяин сам набросил на стол клеенку. Принес соленья, картошку, сало. Бутылку с мутным самогоном.
Выпили. Волгин неожиданно разомлел. Сказалось недоедание.









