34
0
— Что ты хотел сказать мне, Аполлон? — Голос Козякова был почти ласковым.
— Я теперь не один... Мы с Анастасией должны убраться отсюда, пока не настали морозы.
Он повел локтем, намереваясь вынуть из кармана пистолет и мгновенно нанести удар. Но... Скрипнула дверь. Хмельные голоса на секунду стали громкими. Однако тут же опять затихли, словно удалились. На крыльце кто-то остался. Козяков передернул плечами и пошел к крыльцу. Волгин не двинулся с места.
— Что, Генрих, не пьется?
— Нужно ехать, — сказал Требухов.
— Аполлон, останешься здесь.
— Я бы с вами, — возразил Волгин.
— Хорош зятек... От молодой жены в первую же ночь убежать готов! Останешься до утра... Воронин проводит тебя. Мы будем на прежнем месте.
Все так же не унимался ветер. Хлопала дверь. Бандиты выходили поодиночке. С ухмылкой желали Волгину счастливой ночи."
"Садились на коней. Стук копыт растворялся в шуме ветра... Горы лежали вокруг мрачными черными пятнами. Где-то за ними была луна. Она немного подсвечивала. И поэтому небо было светлее, чем горы. А горы казались еще непрогляднее.
Старуха убирала посуду. Воронин дремал, положив голову прямо на стол.
— Ступай, — старуха кивком указала на дверь, — волнуется она. Молодое дело, известное...
Волгин вошел в комнату Анастасии. Лампа была пригашена. На спинке стула висело белье. Волгин смутился и перевел взгляд. Анастасия лежала в кровати, повернувшись лицом к стене...
Внезапно Требухов остановился, подал знак рукой. Внизу по обмелевшей речке двигался конный дозор. Пятеро всадников в буденовках, с карабинами в руках. Передний вскинул бинокль и долго рассматривал склон горы. Потом он что-то сказал товарищам. Всадники подъехали к горе. Теперь кусты и деревья скрывали их из виду.
Требухов шепнул:
— Надо уходить.
Вскочили на коней...
Днем прятались. В расщелине между скалами... Вечером еще ехали около двух часов.
Наконец коней привязали в кустах близ самшита, единственного на опушке, потому приметного. Несколько километров шли до станции пешком. Уже стемнело. Дорога была незнакомая, осенняя, студеная, с вязкой глиной и лежалыми листьями.
Паровозный гудок подсказал, что станция близко. На поросшем травой запасном пути стояло несколько товарных вагонов. В маленьких, под самой крышей, оконцах бледнел свет.
Женщина вышла из вагона и сказала кому-то оставшемуся в тепле:
— Снимать нужно. Сыроватое... Да уж стащат, ищи ветра в поле.
Живут вот люди: работают, спят, стирают белье. А ветер сушит его. Хорошо. Все хорошо. И гармошка играет. Хорошо. Значит, людям радостно.
Волгин и Требухов прошли близ женщины.
