26
0Тень от двери, точно вуаль, прикрывала его лицо.
— Мадам! — почти торжественно сказал он. — Капитан Долинский у телефона.
Она торопливо прошла за поручиком полутемным коридором, лестницей с мягкими дорожками. В комнате, отведенной для дежурного офицера, висела аляповатая картина, изображающая обнаженную женщину, выходящую из морской волны. Едва ли Афродита появлялась из моря так непристойно.
Телефон исказил голос Долинского до такой степени, что вначале Клавдия Ивановна даже сомневалась: с капитаном ли она разговаривает?
Она сказала:
— Меня не выпускают. Прикажите, чтобы меня выпустили.
— Это опасно, — ответил он. — И потом, такая погода...
— Но мне срочно нужно в Лазаревский,
— Зачем?
— Я не могу сказать этого по телефону.
— Хорошо. Я приеду минут через тридцать.
Ей не оставалось ничего, как передать трубку поручику.
Она опять поднялась в свою комнату. Посмотрела на часы. Три минуты одиннадцатого. За семь минут Долинский никак не может успеть сюда, тем более что и обещал он быть только через полчаса. Впрочем, какое это имеет значение? Даже будь у нее в запасе эти тридцать минут, тридцать пять, сорок.
Долинский и прост, и не прост. И знает она капитана совсем плохо. Вчера он вдруг сказал:
— Возьми чистый лист бумаги. Я начну диктовать роман.
Она решила: он шутит. Но, увидев бледное лицо и глаза, почти безумные, а еще больше — тоскливые, она послушно, вставила в каретку чистый лист бумаги."
"— «Ночью стали слышны раскаты орудийной канонады, — начал Долинский. — День все же сильно был заполнен звуками — канонаде не хватало тишины, как порой не хватает света картине, чтобы ее могли рассмотреть хорошо, пристально.
Их прервали. Пришел кто-то из офицеров. И потом уже Долинский не возвращался к разговору о романе.
Однако листок с началом Клавдия Ивановна положила в папку. Она знала, что капитан вспомнит о нем, потому что не забывает ничего...
...А на часах — восемь минут одиннадцатого. Сто двадцать секунд, чтобы спасти жизнь.
Капли воска слезами катились вниз. Фитиль оголился. Пламя прыгнуло, распушив над собой щедрый хвост копоти. Комната захлебнулась в желтом подрагивающем свете. И мокрые стекла заморгали ярким светом, как море в ясный солнечный день.
