7
0
— Тогда слово — следователю прокуратуры.
— Скажу кратко, — начал Глебовский. — Поскольку обвиняемый тут же сознался в преступлении, а рассказ его полностью подтверждают и медицинская экспертиза, и свидетели, предлагаю считать следствие законченным и дело передать в суд.
— Есть возражения, — предупредил решение подполковника Саблин.
Стало тихо, как бывает, когда на собрании кто-то вдруг выступит с поражающей неожиданностью.
— Я возражаю, — сказал Саблин, — против слишком уж поспешной передачи дела в суд. Следствие, по-моему, еще не закончено.
— Почему? — спросил Князев.
— Позвольте, я объясню это попозже.
— Тогда разрешите вмешаться и мне, — сказал Глебовский. — Саблин, вероятно, настаивает на дополнительных версиях. Конечно, проработка версий — необходимое условие нашей профессии. Но ведь они возникают не сами по себе. Их создают обстоятельства преступления, мотивированные подозрения, сравнение и сопоставление обнаруженных деталей, прослеженный путь розыска. Но какие же версии в деле Михеева? Их можно придумать, конечно, искусственно выстроить, но все они опровергаются сразу.
— Может быть, вы сформулируете все-таки свое мнение о следствии? — поинтересовался Князев.
— Я бы хотел это сделать наедине.
— Хорошо, отложим пока решение. Зайдите ко мне минут через десять.
2
— Явился по вашему приказанию, Матвей Георгиевич, — отрапортовал Саблин.
— Садитесь, Юрий Александрович. Что у вас?
— Меня заинтересовал допрос свидетельницы Хижняк, вернее, ее слова о сокровище. По-моему, о них стоит подумать.
— Но я же читал запротоколированное замечание Михеевой. Слова эти относились к ироническому высказыванию убитой об обвиняемом: «Это мать так иронически о Василии говорила: убила бобра Катька, нашла сокровище».
— Екатерина Михеева умна и находчива: эти слова ее могли быть и прикрытием правды.
— В таком случае, Михеева, по-вашему, сообщница? Не слишком ли? Ее мать убита…
— Может, и слишком… — Саблин пожал плечами. — А все ж слова о сокровище выкинуть из головы не могу. Не имею права, пока все не проверим.
— Проверка, конечно, не помешает… А не затянем ли дело?
— Постараемся не затянуть.
— А Глебовский?
— Что Глебовский?.. Он мужик умный, не первый раз с ним работаем. Согласится.
— О каком же сокровище, по-вашему, могла идти речь?
Саблин задумался. Как потолковее объяснить все это начальнику? Ведь у него — только предположения, основанные на одной-единственной реплике. Ведь Михеева могла сказать правду: ироническое издевательство старухи над ненавистным ей зятем — и только. И тогда весь воздушный замок, построенный им, разлетится в дым от улыбки начальника. Но рассказать все-таки надо.
— В квартире живет еще и третий жилец, Андрей Востоков.
