7
0
Эксперт-трассолог высказалась еще короче:
— Все отпечатки пальцев в комнате принадлежат троим: убитой гражданке Вдовиной, ее дочери продавщице магазина «Мясо — рыба» Михеевой и обвиняемому в убийстве Михееву, преподавателю физкультуры средней школы номер тринадцать. В комнате у черного хода — она сейчас заперта — проживает еще один член семьи убитой, сводный брат Михеевой Андрей Востоков, оценщик комиссионного магазина на Белой горке.
— Как свидетель Востоков пока отпадает: его не было дома во время убийства, — резюмирует Саблин. — Пригласите Михеева.
Входит Василий. Он испуган и удручен. Облизывает сбитую кожу на пальцах.
— Я же вам уже объяснил все.
— А мы сейчас это и запротоколируем, — откликается следователь прокуратуры. — Повторите, как все это произошло.
— Все начало со ссоры.
— Из-за чего?
— Мы тратим сто пятьдесят на стол. Я с женой вношу сотню, а она добавляла пятьдесят. Сегодня же утром вдруг отказалась: больше тридцатки, говорит, не дам. Я, мол, и ем меньше, и разносолов не требую. Убеждаю ее, как умею, у меня, говорю, все подсчитано, а она свое: зверь-баба.
— А дальше?
— Говорю же, зверь-баба! С кулаками на меня… Ну, меня как повело, в глазах помутилось. Замахнулся сплеча, стукнул, она и упала… Сначала решил: притворяется. А Катерина к ней бросилась, кричит: убил, убил! Не смотрел я, куда ударил, а оказалось — по виску попал. — Михеев всхлипнул, растерянно осмотрел свой кулак. — Ручищи-то у меня… Забылся… — Он опять всхлипнул, что странным казалось: бугай здоровый, чуть не плачет. — Виноват, кругом виноват. А все характер мой дурацкий. Катерина сколько раз твердила: сдерживай себя, дурак, сдерживай… Вот и сдержал. Как по закону положено, так и отвечу…
Следователь прокуратуры Глебовский приглашает жену Михеева. Она сквозь слезу подтверждает все сказанное мужем.
— А не было ли у него корыстных побуждений? — спрашивает Глебовский.
— Не понимаю.
— Ведь ссора-то произошла из-за денег?
— Василий считал, что все члены семьи должны вносить на жизнь поровну.
— Может быть, у вашей матери были солидные сбережения?
— Ну какие же заработки от пения в церковном хоре? Да и покойный муж ей почти ничего не оставил.
— У меня больше нет вопросов, — заключает Глебовский. — Других свидетелей, видимо, тоже нет.
— Есть, — говорит Саблин и обращается к участковому: — Введите гражданку Хижняк Марию Антоновну.
Входит немолодая некрасивая женщина с большой рыночной сумкой. Глебовский берет новый бланк протокола, заполняет паспортные данные, спрашивает:
— Каким образом вы оказались свидетельницей убийства? Вас же в комнате не было.
— Я мимо на рынок шла, а окна у них были настежь открыты. И они так кричали, что на другом конце улицы было слышно.
