20
0
— Ну, а как дела у Ремизова? Он сообщал что‑нибудь?
— Да. Он мне звонил и говорил, что дела идут успешно. Обещал скоро известить…
— Поскорей бы, — вздохнул Ваня.
— Кстати, Ткеша, как идет работа с вашей ручной гранатой? — спросил инженер.
— Готова, — ответил Ткеша и достал из портфеля свою гранату.
— Я сделал всего три гранаты, — пояснил он, — две передал для испытаний, а одну принес показать вам. — И он, смущенный, протянул гранату Званцеву. — Она без капсюля, а потому безопасная. Капсюлечек я храню отдельно.
Званцев осмотрел гранату, которая по виду ничем не отличалась от обыкновенной ручной гранаты бутылочной формы, применявшейся еще во время мировой империалистической войны.
— А каков радиус ее действия? — спросил Званцев.
— Я рассчитывал на пятьдесят метров… Испытания покажут. Я думаю…
Телефонный звонок прервал Ткешу. Званцев взял трубку.
— Здравствуйте, товарищ Ремизов… Слушаю, слушаю… — Инженер довольно долго молчал. Наконец он сказал: — Что ж, как всегда, я готов. Скажите, можно взять с нами Ткешу?.. Отлично, мы сейчас соберемся. До свидания. — Он положил трубку.
— Что такое? — спросил взволнованный Ткеша.
— Он предлагает мне и вам ехать в Великие Луки. По дороге обещал все объяснить. Вы не возражаете, Ткеша? Я за вас дал согласие.
— Конечно, не возражаю!
— Хорошо. Поезд отходит через полтора часа с Октябрьского вокзала. Мы поедем до станции Бологое, а там пересядем на другой поезд.
— А вы, — обратился инженер к Ване, — останетесь здесь и поможете Андрею Васильевичу закончить работу.
Сборы были недолгими. Званцев дал Ткеше полотенце, мыло и другие необходимые в дороге вещи, которые Ткеша уложил в свой портфель вместе с гранатой.
Званцев дал ему также теплую фуфайку, шапку и шарф, так как на дворе стояла уже поздняя осень, и Ткешино драповое пальто было недостаточно теплым. Сам Званцев взял с собой только маленький чемоданчик, который, как это заметил Ткеша, был у него заранее уложен. Через полчаса они были уже на вокзале. В ресторане их ждали Ремизов, его помощник Семенов, еще три товарища в форме и… Елена Николаевна Савельева.
— Решила пуститься в приключения, — сказала она, глядя на Званцева и протягивая ему с улыбкой руку. — Дочурку отправила к бабушке. И вот еду с вами.
— Я попросил Елену Николаевну сопровождать нас, — вмешался в разговор Ремизов, — так как она единственный человек, который видел в лицо Лунца. Я очень рад, что она согласилась, хотя это путешествие не лишено опасности.
— И вы не боитесь? — спросил Званцев Елену Николаевну.
— Я не трусиха. А, кроме того, прошу помнить, что я дочь Макшеева. — Глаза ее стали серьезными, но губы по–прежнему улыбались.
— Я никогда и не считал вас трусихой. Я знаю, что вы — храбрая женщина. А как же вы устроились с работой?..
