18
0Метрах в ста от зоны экранов. — Потом кивнул на Димку: — Несите его к дороге, а я машину пригоню.
Легковушка оказалась целехонькой, только верх ее во многих местах был прострелен. Председатель сунул палец в одно из отверстий пониже, спросил Олега:
— В рубашке родился, парень?"
"— Ага, — хохотнул тот, — в пуленепробиваемой. — И к Рафу: — Садись, плакса, на заднее сиденье — поможешь мне…
Он тронул машину и осторожно повел ее по дороге, стараясь объезжать кочки и рытвины. И, даже выехав из леса, не прибавил скорости: лишние четверть часа не играли для состояния Димки особой роли, а тряска по плохой дороге ощутимее на большой скорости.
— Лихой парень, — сказал председатель. — Такие в войну особо ценились. Так сказать, в первую очередь.
— И гибли тоже в первую очередь, — откликнулся Старков.
— Ну не скажи: этот умеет осторожничать. Смотри, как раненого повез — не шелохнул.
— Умеет, — подтвердил Старков.
Олег действительно умел. Умел рисковать — на самой грани, на тонком канате, когда спасает только чувство баланса. У Олега было оно — это чувство, и он отлично им пользовался. Как в цирке: канатоходец под куполом качнется в сторону, и публика ахнет, замирая от страха. И не знает дура публика, что все это — только умелый ход, хорошо рассчитанный на то, чтобы она ахнула, чтобы взорвалась аплодисментами — цените маэстро! Он рисковал, этот канатоходец, — еще бы! — но чувство баланса, умение быть осторожным на грани не подводит.
Почти не подводит.
— А куда фашисты подевались? — осторожно спросил председатель: он, видимо, считал, что ученый имеет право не отвечать на наивные для него вопросы.
Старков так не считал и охотно объяснил:
— Их время кончилось. Какой-то из экранов не выдержал, сгорел, временное поле исчезло, а вместе с ним — и гости из прошлого. Полагаю, что они сейчас находятся в этом же лесу, только в сорок втором году.
— Живые?
— А может, и мертвые, если нарвались на партизан.
— Так мы же и партизанили в этих лесах.
— Не одни мы. Возле этого села могли орудовать и другие.
— Значит, исчезли, — повторил задумчиво председатель. — Назад вернулись. А как же машина?
— Машина вышла из зоны действия поля, поэтому оно и не захватило ее.
Председатель все еще не понимал:
— А если бы они вышли, как ты говоришь, из этой зоны, то и они могли бы остаться?
— Могли бы, — кивнул Старков. — Только мы им помешали.
— Это верно, — согласился председатель. — Правда, по-твоему, по-ученому, я понимать не могу. В голове не укладывается.
Старков усмехнулся:
— У меня тоже не укладывалось.
А если честно, так и сейчас не укладывается.
