9
0
Старик аккуратно свернул тонкую цигарку, достал кресало и долго высекал искру. Наконец он затянулся, с видимым удовольствием пустил вверх дым и только тогда начал говорить.
— Обернулось, значит, дело плохо, — голос старика стал мягче, медлительнее. — Штормило так, что подмогу десанту доставить было невозможно. Воевали моряки до последнего заряда, а без зарядов — известное дело — сражаться нельзя. Фрицы с Гансами тогда и навалились. Подхватили всех, кто был живой. Захватили и того главстаршину.
— А я бы не сдался! — вдруг выпалил белесый мальчишка. — Я бы кинжалом дрался.
— Понимаешь ты много. «Кинжалом», — передразнил его дед. — С кинжалом на танку не попрешь.
— Не мешай, Гошка, а то по шее дам, — прикрикнул на мальчишку его вихрастый приятель.
— В общем повязали моряков тех цепями, — продолжал старик, — и окружили конвоями. А у каждого конвоя собака-людоед при себе. Довели фрицы моряков до города и по улицам среди дня повели, чтоб люди видели, как они самых геройских бойцов в плен забрали. Особо хотели фрицы главстаршиной похвастать. Ведь он больше всех ихнего брата побил.
Доводят моряков до центра, а там все фрицевское начальство стоит, смотрит на них и насмешки строит. Самый главный немец говорит конвою…
— Это адмирал Рейнгардт, что ли? — спросил вихрастый паренек.
— Он самый, — быстро подтвердил старик. — Говорит, значит, тот немец-адмирал конвою: «А покажите мне этого моряка-главстаршину, что цельный полк наших эсэсов побил. Хочу, говорит, на его богомерзкую рожу посмотреть». А старшина сам выходит вперед и отвечает немцу-адмиралу: «Я, — отвечает, — нехорошая твоя фрицевская душа, еще не один полк эсэсов изничтожу». И снимает он с себя цепь да цепью по морде того адмирала. Адмирал враз кровью умылся. Опомнились тут конвои и на главстаршину, а тот раз-з — и через забор. Только его видели."
"Старик, обжигая пальцы, сделал последнюю затяжку и с сожалением загасил о тумбу огонек догоревшей цигарки.
— С того дня, значит, и началось это, — немного помолчав, продолжал он. — Как станет в порту какое фашистское судно с важным грузом, так вскорости на нем взрыв происходит.
Под ногой дель Сарто хрустнул песок. Галка искоса посмотрела на него. Он стоял рядом, облокотясь на ноздреватый валун, который едва доставал ему до плеча, и внимательно прислушивался к рассказу. Ему были хорошо видны сидящие на причале ребята и старик. Галке же, чтобы видеть их, приходилось все время подниматься на носки.
— И что только не делали эсэсы, — рассказывал старик, — и охрану на всем берегу день и ночь держали, и водолазов своих кругом кораблей порасставляли — ничего не помогает. Взрываются ихние корабли в порту — и все тебе.
— А при чем тут главстаршина? — спросил старший паренек.
— «При чем, при чем», — заворчал дед.
