14
0Потопить госпитальное судно! Что может быть подлей, трусливей этого омерзительного преступления? Даже Вильма с ее застольным возмущением стала неприятна Галке. И все же девушка внимательно прислушивалась к отдельным репликам офицеров. Он еще не все понимала, но то, что она слышала, было чрезвычайно важно. Итальянский военно-морской отряд все больше и больше интересовал ее.
Однако разговор за столом не клеился. Было душно. Анастазио настойчиво ухаживал за Галкой. Фарино о чем-то тихо говорил с Вильмой. Гвидо сосредоточенно тянул вино. Четвертый офицер — чернявый лейтенант с франтовскими усиками — пытался рассказать какой-то анекдот, но его не слушали.
— …Рейнгардт — старший по званию, и командир должен был подчиниться, — уловила Галка обрывок фразы. Фарино пытался в чем-то убедить Вильму. Та молча слушала, поглядывая на графин с водкой.
— За честь знамени, за короля! — явно некстати поднял бокал четвертый офицер, имени которого Галка не запомнила.
Мужчины встали.
— Это девиз нашего отряда, — шепнул Галке Анастазио.
— К черту! О какой чести теперь говорить! — ударила кулаком по столу Вильма. — Ненавижу этих варваров, этих убийц стариков и детей! Они и нас сделали палачами! Какая может быть честь у палачей?
— Старший лейтенант Мартинелли! — надулся Анастазио. — Вы забываетесь! Я не позволю в моем присутствии…
— Пойди, донеси на меня в овра!*[""43] — заорала Вильма.
— Вильма, ты сошла с ума, — попытался остановить ее Фарино. — Достаточно на сегодня и одного скандала. В соседнем зале немцы. Сейчас же замолчи! Тебя могут услышать.
— Пусть слышат! Жаль только, что никто из этих скотов не понимает по-итальянски!
— Простите, я не помешал? — на довольно сносном итальянском языке произнес кто-то за Галкиной спиной.
Все обернулись. Галка увидела черный мундир, перехваченный ремнем с портупеей, серебряные молнии на бархатных петлицах и свастику на рукаве.
— Позвольте представиться, — щелкнул каблуками гестаповец. — Штурмбаннфюрер Хюбе, или майор Хюбе — как будет угодно.
Итальянцы быстро переглянулись.
— Чем могу быть полезен, господин штурмбаннфюрер? — поднялся Фарино. Вид у капитан-лейтенанта был не особенно приветливый.
— Прежде всего, — не замечая недоброжелательных взглядов, продолжал Хюбе, — от имени полиции безопасности и командования СС я приношу вам, синьор капитан-лейтенант, и вам, синьоры, извинения. Офицеры, оскорбившие ваших дам, будут строго наказаны.
Штурмбаннфюрер, казалось, заискивал перед младшим по званию Фарино, и это, видимо, льстило тому.
— Я и мои друзья незлопамятны, — уже добродушно сказал итальянец. — Вашу руку, майор!
— Рад познакомиться, — улыбнулся Хюбе.
