14
0Поскольку сейчас статья о вашем родителе появилась, вы можете получить субсидию как пострадавшая при большевиках. Я знаю Логунова и могу помочь вам. Нет, серьезно! Джентльменское соглашение: мне — 25 процентов за посредничество, и ваше дело в шляпе. Получите новенькими оккупационными марками.
— Не стоит вам утруждать себя, — усмехнулась Галка. — С господином бургомистром я хорошо знакома. А за совет — спасибо.
* * *Секретарь бургомистра — молодой, рано облысевший человек — с удивлением смотрит, как девица в модном пальто бесцеремонно кладет на его стол сумочку и начинает медленно снимать перчатки.
— Я — Ортынская. Доложите обо мне бургомистру, — не здороваясь, говорит она.
— По какому вопросу?
Галка не отвечает. Она всецело занята своими перчатками. Наконец она стягивает их и не глядя бросает на стол, почти перед самым носом секретаря. Молодой человек с лысиной как-то бочком подымается с места и, почтительно косясь на Галку, идет в кабинет бургомистра.
«А что если Логунов не помнит мою фамилию?» — думает Галка.
Но вот молодой человек появляется в дверях.
— Прошу, госпожа Ортынская. Разрешите ваше пальто.
В конце длинной комнаты — огромный письменный стол. За массивным чернильным прибором едва видна стриженая голова бывшего директора театра. У стола в глубоком кресле сидит претенциозно одетая молодая женщина. Пышный рыжеватый чуб картинно нависает над ее лбом, полные влажные губы ярко накрашены, на плечах — горностаевое боа. Галка едва узнает ее. Нина Пустовойтова и раньше не отличалась скромностью туалетов, а сейчас она напоминает героиню из легкомысленной оперетты: кружевные перчатки до локтя, сверкающие серьги в ушах, облегающее платье… В свою очередь Пустовойтова с любопытством разглядывает Галку.
Логунов встает из-за стола, подходит к девушке и с чувством собственного достоинства прикладывается к ее руке.
— Нина Васильевна, рекомендую мою ученицу. Великолепное меццо-сопрано. Природная постановка голоса.
Пустовойтова делает вид, что только сейчас узнала Галку, вскакивает, обнимает ее.
— Галя, девочка моя! Как ты повзрослела. А я только вспоминала о тебе. Ты уже читала газету?
— Да.
— Какое несчастье! Бедный Алексей. Шахов всегда был негодяем. — Она достает из перчатки батистовый платочек, осторожно подносит к глазам.
— Я вижу, вы знакомы, — говорит Логунов.
— Еще бы, — уже улыбается Нина. — Мы, можно сказать, почти родственницы. Не так ли, Галя?
Галка молчит. Пустовойтова прячет улыбку.
— Ну, как живешь? Рассказывай. Я тебя не видела целую вечность. Ты похорошела, стала интересной. Не правда ли, Альберт, она очень эффектна?
— Я бы сказал — красива, — подхватил тот.
— Ты находишь? — голос Нины черствеет.
Логунов бормочет что-то невнятное.
