19
0Кто поручится, что это не фокусы немецкой контрразведки? Впрочем, попробовать можно, сейчас мы их вытащим.
В ожидании, пока приведут конвоиров, Быкову дали закурить, и он почти опьянел от папиросы. Первым привели Эриха — он так и ходил в рваных носках с торчащими наружу пятками и пальцами. Монах фыркнул и зажал рот рукой, чтобы не расхохотаться. Эрих жмурился от света и переступал с ноги на ногу.
— Знаешь этого человека? — указал начальник штаба на Быкова.
— Знаю, знаю, — закивал Эрих.
— Кто он?
— Русский, поступил на немецкую службу. Разве мы иначе стали бы с ним разговаривать?
— Выходит, в лесу у вас мирная беседа была? А почему у него твои документы?
— Документы я передал случайно с папиросной бумагой, когда закуривали, — с готовностью разъяснил Эрих. — В лесу мы повздорили малость...
— А какого пленного вы конвоировали на станцию?
— Пленного? — побледнел Эрих. — Нашего пленного разбомбило. День искали, два искали — и никаких следов.
— А этот не похож на вашего?
Эрих энергично замахал головой.
Начальник штаба поморщился и коротко приказал:
— Увести.
Вошел Ганс. На лице — рыжая щетина, в ней — соломинки и крошки. Ганс в точности повторил то же самое, что сказал Эрих.
— Разбомбило нашего пленного, начисто разбомбило, — сокрушенно, словно о близком родственнике, закончил Ганс, — такой был хороший, важный пленный, и вот — разбомбило...
Начальник штаба молча ходил по комнате, монах что-то рисовал. Быков сидел окончательно подавленный.
— Вот видишь, — обернулся к нему начальник штаба, — эти немцы настолько перепуганы, что от них никакого толку не добьешься. Ладно, потом разберемся, а сейчас хватит...
Снова четыре ступеньки, кромешная тьма и стук капель, падающих с потолка, как монотонный ритм вечности.
— Разве виселицы еще не готовы? — окликнул Быкова Фридрих.
Быков не ответил и молча повалился на солому...
Глава восьмаяЧТО МОЖНО УЗНАТЬ В ГОСПИТАЛЕДессен лежал, закрыв глаза и впервые за эти несколько дней наслаждаясь чувством полного покоя. Его только что принесли из перевязочной. Санитары ушли, а возле него хлопотала сестра Аня Маленькая — действительно очень миниатюрная девушка, с милыми правильными чертами лица и живыми карими глазами. Маленькой ее прозвали потому, что в соседней палате работала Аня Большая, высокая, красивая блондинка. Аню Маленькую пожилые солдаты называли дочкой, молодые поверяли ей свои нехитрые тайны, а влюблялись в Аню Большую. Аня Маленькая аккуратна и хлопотлива на редкость, такой чистоты, как у нее, нигде не найдешь.
