20
0Они повисли вдоль тела, длинные, худые, сразу потерявшие свою живость. Володе стало жаль Вознякова, он поспешил ему на помощь.
— Найдется ваш Николашин. Не иголка. Поберегите нервы. Сильно расстраиваетесь — вот и ползет всякая чушь в голову.
— Да, да, — огорченно согласился Возняков, думая о чем-то своем. — Именно ползет. Вы уж не обращайте внимания.
— А я и не обращаю.
Возняков уныло собрал со стола карты и сложил в сейф.
— Пойти по хозяйству распорядиться... — сказал он и ушел из камералки.
— Олег Александрович, видимо, действительно что-то знает, — сказал Мокшин, когда дверь захлопнулась.
Володя легкомысленно отмахнулся:
— Дался вам обоим этот Николашин. Ничего особенного. Затаскали мужика, вот и заговаривается. Тебя бы так...
Мокшин поежился. Почему-то боязливо покосился на окна, за которыми уже сгущалась ранняя вечерняя синь. Володя это заметил.
— Пятый час, а уже темно. Давай кончать. Мне в Медведёвку сегодня надо. Потанцую! — Он зажмурился. — Кажется, век на танцах не бывал.
— Как ты туда добираться будешь? Ведь суббота, — сказал Мокшин.
— А на лесовозе.
— Верно, — согласился Мокшин и стал собирать бумаги.
Они уже оделись и собрались уходить, как в камералку неожиданно вернулся Возняков. Начальник партии был возбужден, недавнего уныния как не бывало.
— Вот! — торжественно сказал он, со стуком положив на стол два куска керна. — Подходим!
Володя по примеру Мокшина взял один из образцов, повертел в руках. Обычный серый известняк. Ничего особенного он в нем не увидел.
— Смотрите лучше! — весело шумел Возняков. — Видите? Доломитизации уже нет.
— Это что же... — без всякого энтузиазма сказал Мокшин. — Выходит, надо скоро ждать рудное тело?
— Конечно! Именно эти известняки покрывают бокситы. Так что надо быть в готовности. Главное — сразу на двух буровых! У Осинцева и Ушакова. Это в двух километрах друг от друга. Вы понимаете, что сие значит?
— Понимаю, — со значением в голосе сказал Мокшин, и, поняв смысл, который вложил он в это слово, Володе захотелось изо всей силы залепить ему в лицо тяжелым куском породы.
Возняков же был далек от всяких подозрений. Он по привычке рассуждал вслух:
— Образцы эти подняли часа два назад.
— То завтра к вечеру можно ждать боксит, — досказал за него Мокшин.
— Почему к вечеру? — энергично возразил Возняков. — Днем. Даже утром! Все может быть! Так что выходной день назавтра отменяется.
— Понятно.
— Не вижу энтузиазма, — рассердился на Мокшина Возняков.
