25
0Надо было спешить в Сосногорск, где капитана ждала срочная работа. В его сейфе лежали личные дела номенклатурных работников геологического управления. Где-то в этих бумагах пряталась разгадка.
— Проснулся? — приветливо улыбнулся Мокшин, когда Володя соскочил со своего сундука.
— Вроде этого, — Володя потянулся, сделал несколько взмахов руками и стал одеваться. — Разбаловался в госпитале. Сплю, как пожарная лошадь. На фронт вернусь — долго привыкать придется.
— Привычка — дело наживное. Отсыпайся, пока есть возможность.
Мокшин сидел за письменным столом, розовый, свежий после умывания, и рылся в полевых книжках.
— Значит, едешь в Сосногорск? — спросил Мокшин.
— Еду, Василий Гаврилович. Возняков обещал письмецо написать в управление. Возьму и мотану дневным поездом.
— Давай, — одобрил Мокшин. — Да не задерживайся. Буду ждать. Хоть облегчишь малость мое положение. А то замотался.
— Не задержусь! Чего мне там делать. Оформлюсь — и домой. — Он увидел оброненную Мокшиным женскую фотографию и с любопытством потянулся к ней.
— Женщина, — нахмурившись, поправил Мокшин.
— Все равно. Какая красивая! Что, невеста твоя?
— Бывшая невеста... — невесело уточнил Мокшин.
— Вот те на! Неужто погибла? Такая красавица!
— Не погибла. — Мокшин спрятал фотокарточку. — Замуж вышла.
— За кого? — изумился Володя.
— За кого, — голос Мокшина стал тихим, — чудно спрашивать...
Володе стало жаль загрустившего геолога.
— Как же это она, а? — с сочувствием сказал он и простовато удивился: — Неужто лучше нашла?
— Эх, неискушенная душа.
— Как же это она... — не обижаясь, с сожалением продолжал рассуждать Володя. — Такая красивая! Жалко. Муж, наверно, тоже красавец...
— Красавец... — Мокшин поморщился. — На двадцать лет старше ее.
— Не может быть! — поразился Володя.
— В жизни все может быть... — Мокшин стал надевать рубашку.
— Да как же она с таким живет?
— Живет... на два фронта.
— Как так?
— А так. Бедности боится. А как в Сосногорск приеду, так целыми сутками у меня пропадает. Всего слезами умоет.
Володя опешил, долго смотрел на медленно двигающегося по комнате Мокшина. Потом вдруг выругался:
— Сволочь! Стрелять таких мало! И чего вы, Василий Гаврилович, с ней путаетесь? Гнали бы к черту. С глаз долой — из сердца вон!
— Хочу, да не получается. — Мокшин грустно потрепал Володю по плечу. — Эх ты, юная душа. Не все просто в этой жизни...
— Любите, значит...
Мокшин не ответил. Он затолкал в полевую сумку блокноты, накинул пиджак и вышел из комнаты.
«Хороший человек, — с жалостью и симпатией подумал Володя.
