26
0Тот неумело дергал вожжи, погоняя без того резво идущую лошадь, и вид у него был мрачный, решительный. В каждом жесте чувствовалась сила, резкость, военная выправка. Даже полушубок был подогнан по фигуре, перетянут широким командирским ремнем. «Кадровый, — решил Володя. — Кой леший занес его в милицию? Наверное, тоже по ранению». На повороте сани резко накренились, и девушка чуть не выпала в снег. Володя успел ухватить ее за руку и неожиданно рассердился на мужчину. «Кучер из этого вояки, однако, аховый. Прет, как на танке!»
Девушка благодарно кивнула Володе, и он осмелел, обратился к мужчине:
— Давайте вожжи.
Тот только зло мотнул головой и еще сильнее дернул вожжами. Девушка чуть улыбнулась.
— Характерец, однако... — вслух проворчал Володя, смущаясь от этой улыбки. Он всегда терялся перед незнакомыми девушками, а перед красивыми — особенно.
— Сиди! — простуженным басом огрызнулся возница. — А то прямой наводкой на дорогу вышибу. Пойдешь пехотой.
— Н-да... Зла артиллерия! Только ведь лошадь — не пушка. К ней другой подход нужен. Видать, из корпусной, на механической тяге?
— А ты откуда знаешь? — удивился следователь.
— Так как же... Раз с лошадкой на «вы» обращаешься — сразу видно, что не из полковой.
— Фронтовик?
— Пришлось.
— Где ранило?
— На Брянском.
— А-а... — голос следователя подобрел. — На тогда эти собачьи лямки. Никак не привыкну. — Он протянул Володе вожжи. — Тебе, видать, привычней таким тягачом управлять. Пехота?
— Да нет. Сначала инженерные, а потом артиллерийская разведка.
— Ха! — обрадованно передохнул следователь и, совсем подобрев, подал сильную руку. — Тогда давай знакомиться.
Володя ослабил вожжи, подвинулся ближе к капитану. Заметив его недоумение, пояснил:
— Нечего ее понукать. Лошадь, брат, дорогу домой лучше нас с тобой знает."
"Завязался разговор о фронтовых делах, отступлении, немецких танках, госпиталях и всяких прочих солдатских разностях, неизбежных при встрече двух военных людей. Задорина (она тоже представилась) молча слушала их неторопливую беседу и изредка с любопытством косилась на Володю карим лучистым глазом. Под этими редкими взглядами тот терялся и начинал нести околесицу.
— Э-э... лейтенант... Ты что-то того!
— Чего «того»?
— Да так. Молод ты, брат. Окрутят тебя в твоей деревне в два счета. Для такого слабака шесть месяцев срок вполне достаточный. Оженят тебя как пить дать.
— Ну, скажешь... — пришибленно промямлил Володя и поглядел на Задорину.
— А здесь у тебя ничего не выгорит. Ты мне тут всякие пристрелки брось, — заметил и этот взгляд Стародубцев. — Надежда Сергеевна — девушка серьезная. Понимать надо.
