— Так вы говорите, что Возняков об образцах боксита упомянул вскользь? — спросил Новгородский, когда Сажин кончил рассказывать.
— Да. Время военное. Геологи, очевидно, ограничены теперь в информации.
— Понятно. Возняков вернулся к месту работы?
— Нет. Он вчера тоже приехал в Сосногорск.
— Зачем?
— Не знаю. Я случайно видел его на вокзале. Мы не разговаривали.
— Значит, вы полагаете, что гибель Николашина каким-то образом связана с образцами, которые он вез?
— Я ничего не полагаю, товарищ капитан.
— Зовите меня просто Юрий Александрович.
— Я ничего не полагаю, Юрий Александрович.
— Убедительно. — Новгородский пытливо посмотрел на обветренное, красное лицо Сажина и вдруг быстро спросил: — А если дело в документах?
Сажин долго думал, почесывая толстый, вислый нос, потом сказал:"
"— Не думаю.
— Пожалуй... Давайте сделаем еще одно предположение. Что, если у Вознякова крупная недостача? Он составляет фиктивный отчет, берет с Николашина расписку, отправляет его с отчетом и в дороге.
— Тоже не совсем вероятно, — ничуть не удивляясь предположению капитана, возразил Сажин. — Я Вознякова видел всего один раз и потому не могу чего-либо утверждать. Но все же сдается, что он не способен на такое. У меня создалось первое впечатление, что он рассеянный, неуравновешенный, но вообще-то отзывчивый, не дурной человек. Хозяйственник-администратор, конечно, он аховый...
— А если он играет такового?
— Не думаю, но... — Сажин помялся. — Все может быть.
— Вот-вот! Надо проверить. — Новгородский встал. — Надо обязательно проверить. Кто у вас ведет следствие?
— Надежда Сергеевна Задорина.
— Опытная?
— Нет. Только что из института.
— Она не вспугнет преступников?
— Не думаю. Девушка неглупая. Мы условились, что она должна вести следствие так, будто ищем не убийц, а самого исчезнувшего Николашина.
— Да. Это вы предусмотрительно сделали, — одобрил Новгородский. — Но вот документы...









