26
0Теперь вы весь наш уголовный розыск. Так что и спрос с вас. Что думаете предпринять?
— Надо связаться с геологоразведкой.
— Правильно. Свяжитесь. Вызовите начальника,
2. ГДЕ НИКОЛАШИН?Начальник геологоразведочной партии Возняков приехал в Медведёвку на следующий день. Худой, высокий, он стремительно вывалился из кошёвки и, забыв отряхнуть от снега валенки, быстро вошел в здание райотдела милиции. В кабинете начальника, где его поджидали Сажин и Задорина, Возняков с ходу швырнул на первый попавшийся стул свою полевую сумку и сердито сказал:
— Вот, притащился. Двадцать верст по морозу.
"— Вы бы разделись, — вежливо улыбнулся Сажин, — присели... Простите, не знаю, как вас...
— Олег Александрович. Хорошо. Я разденусь. — Возняков стащил засаленный черный полушубок, бросил опять же на стул, хотя в кабинете была вешалка. — Слушаю вас. Что опять натворил Николашин?
Сажин не торопился с ответом. Верный своей привычке, оглядел гостя. Нет одной пуговицы на дорогом, затасканном пиджаке, ворот шелковой синей рубашки измят. Из нагрудного кармашка торчат авторучка и несколько карандашей.
— Что же вы молчите? — нервничая, спросил он резким голосом. — Я приехал за документами. Управление с меня требует!
— Какими документами?
— Как какими? Которые повез Николашин!
— Когда и куда он их повез?
— Я отправил его еще второго декабря. В Сосногорск. В геологическое управление.
— Он что, туда еще не приехал?
— Странный вопрос. Конечно не приехал. Мне вчера опять позвонили оттуда и устроили выволочку.
— Где же он сейчас?
— Как где? У вас!
— У нас его нет.
— Зачем же вы тогда меня вызвали? — Возняков растерялся, снял зачем-то очки, беспомощно заморгал. — Я полагал...
— Что, ваш Николашин такой ненадежный человек? — осторожно поинтересовался Сажин. — Зачем же вы ему доверяете?
— Почему ненадежный! — удивился Возняков, уже забывший только что самим сказанные слова. — Вполне надежный. Опытный, знающий геолог. Правда, немного того... — Возняков сделал выразительный щелчок по горлу.
— И часто у него это бывает? — Сажин повторил жест Вознякова.
— Я же говорю: временами. Я знаю Николашина много лет. Раньше он не пил... — Возняков замялся, потом потеплевшим голосом добавил: — Вообще-то Трофим Степанович только внешне сердит и груб, а внутри — вата. Добряк. Ему тяжело одному. Дочери замужем и не очень хорошо к нему относятся. Его можно понять...
Сажин переглянулся с Задориной и решил приступить к делу.
