35
0Сейчас он заметит беглянку. Даугавиет инстинктивно приготовился к прыжку. Броситься бежать в другую сторону, отвлечь внимание офицера, спасти молодую мать!
Но ведь он подпольщик и не имеет права так рисковать собой.
Взгляд офицера остановился на конце состава, там, где за последней платформой только что скрылось светлое пальто.
— Стой! — дико взревел офицер и дрожащими пальцами выхватил из кобуры револьвер.
Однако окрик вовсе не относился к молодой матери — женщина уже успела скрыться. Это товарищ Даугавиета, с которым он разгружал бумагу, вовремя выскочил из вагона и сделал то, от чего был вынужден воздержаться Янис.
"Офицер подошел к нему, ударил рукояткой револьвера и грубо толкнул к вагону:
— Марш на место!
Мужчина что-то проворчал и нехотя принялся за работу. Кипы с надписью «Остланд Фазер» были не круглые, как обычно, а плоские и продолговатые. Вдвоем их было нетрудно поднять. Надорвав с краю обертку, Даугавиет увидел, что внутри тонкая печатная бумага. Янису тотчас пришло в голову, что под грудой выломанных, беспорядочно наваленных досок можно легко спрятать такую кипу.
Некоторое время мужчины работали в вагоне молча. «Можно ли довериться этому человеку? — подумал Даугавиет. — А почему бы и нет? Своим поступком он доказал, что на него можно положиться». И все же, затрудняясь начать разговор, Янис только заметил:
— Не вредно слегка передохнуть… Может, выйдем покурить?
— Покурить можно и здесь, — ответил тот, и в полутьме вагона сверкнул огонек.
Янис достал сигарету, порылся в карманах и, не найдя спичек, собрался прикурить у товарища. Тот стоял с зажженной спичкой в руке и, словно зачарованный, смотрел на кипы.
— Эх, подпустить бы огонька, — чуть слышно процедил он сквозь зубы, — хоть меньше будет бумаги для их вранья.
Янис больше не сомневался. Быстро решив, что теперь у этого человека куда больше оснований опасаться его самого, он сказал:
— На этой бумаге можно печатать и правду. Надо лишь позаботиться о том, чтобы она попала в надежные руки.
Мужчина сначала удивленно уставился на Даугавиета, но потом лицо его приняло лукавое выражение.
— Да, но как это сделать?
— Помогите мне спрятать вот ту кипу. Остальное уж вас не касается.
Товарищ, все время работавший с такой апатией, вдруг оживился. Он быстро помог Даугавиету оттащить кипу в самый темный угол и запрятать ее под досками и рваной бумагой.
— Эй вы, долго будете там прохлаждаться? — раздался у дверей нетерпеливый женский голос. — Надо же хоть засветло домой попасть…
Они снова принялись за работу.
