Мирья не пожелала бросить свою деточку и вместе с ней осталась в Ленинграде.
Наступили тяжкие блокадные дни. Холод и голод, артобстрел и бомбежки. И все же друзья встречались. Иван и Василий навещали Анну-Лиису, хотя им приходилось пешком в морозы вышагивать из одного конца города в другой. Приносили хлеб и пшено — часть своего пайка. Знали, что Анна-Лииса делится своим скудным пайком с Мирьей, получавшей “сто двадцать пять блокадных грамм”. Анна отказывалась принимать дары друзей, и они тайком оставляли их у Мирьи.
Однажды, когда друзья уже собрались было идти к Анне-Лиисе, Иван вдруг сказал Василию: “Иди сам”.
Их троих связывала не только дружба. Они часто встречались в штабе. Анна занималась подготовкой радиопередач, листовок, обработкой информации, переводом захваченных документов, журналов, книг, издававшихся тамошними Квислингами. Из Ленинграда осуществлялось руководство работой боевых отрядов, действовавших в подполье на родине Анны-Лиисы. И вдруг связь с одним из самых больших отрядов прервалась. Вскоре стало известно, что его руководители арестованы гестапо.
Кого послать? Добровольцев было много. Но одного нельзя послать по состоянию здоровья, а этот — слабовольный, может и не выдержать, третий… В общем, сошлись на одном: это должен быть коренной житель, человек смелый, большой силы воли.
Анна-Лииса не раз говорила друзьям, что готова отправиться в тыл противника на любое задание.
И тогда решили за нее. Как-то на узком оперативном совещании руководитель службы обеспечения сказал:
— Имеется, товарищи, предложение. Может быть, оно кое-кому покажется странным. Но давайте обсудим… Что, если послать в тыл противника Анну-Лиису?
Все посмотрели на него с недоумением.
— Не удивляйтесь.









