Пусть у него не остается сомнений, что русские готовят наступление в направлении Котлы–Кингисепп.
Положив перед собой листок с шифром, Курынов с вдохновением выбивал на ключе певучие сигналы “морзянки”. Работал он четко, с профессиональным блеском, а на губах играла озорная, совсем мальчишеская улыбка.
В течение недели Шиммель получил от “Бурана” три сообщения. Все они подтверждали имевшиеся данные о том, что из Волхова и Ленинграда недавно проследовали на “пятачок” части двести двадцать седьмой дивизии и сто сорок второй морской бригады. Дивизия формировалась где-то в Сибири.
Шиммель решил, что теперь пора ехать на доклад к генерал фельдмаршалу Кюхлеру. Перед отъездом в штаб командующего подполковник послал в “Абверштелле-Остланд” и в “Штаб Валли” Бауну телеграммы. Он предлагал отметить заслуги Рудольфа и Фиша. О себе начальник фронтовой разведки умолчал, прекрасно зная, что кто-кто, а Баун не упустит случая, чтобы получить лишнюю награду. Не забудет он и его, Шиммеля.
Генерал-фельдмаршал Кюхлер принял подполковника Шиммеля немедленно, хотя в его приемной дожидались несколько генералов и полковник.
Оставалось неясным лишь одно, когда и где будет нанесен главный удар. Генерал-фельдмаршал без устали анализировал груды донесений из частей, разведорганов, информации из ставки, но не находил ответа на этот вопрос.
В связи с успешным наступлением советских войск на Центральном фронте немецкое верховное командование потребовало у Кюхлера семь дивизий. Генерал-фельдмаршал отчаянно сопротивлялся. Отдать семь дивизий — это значит оголить фронт! Но его не стали и слушать. Верховное командование считало “Северный вал”, создававшийся в течение трех с лишним лет, неприступным. И вот кадровые немецкие дивизии ушли от Кюхлера. Правда, взамен их Берлин пообещал вскоре прислать моторизованную дивизию СС “Нордланд”, моторизованную бригаду СС “Нидерланды” и части испанского легиона.









